Горькие зерна - Елена Александровна Пономарева

– До, конечно. После передачи этой гребаной. Когда мы с Дим Димычем из Москвы вернулись.

– Ну хватит, проехали. По-другому нельзя было. Что-то несет тебя последнее время без остановок. Не зря говорят – в тихом омуте. Ладно. Давай спокойно, по делу. Значит, Дмитрий Дмитриевич видел, знал – так? Все знали, а мне не доложили. Молодцы, нечего сказать.

Виктор Степанович с силой сдавил апельсин – мякоть вывалилась сквозь пальцы на салфетку, несколько косточек разлетелись в разные стороны. Он положил раздавленный плод на тумбочку и носовым платком вытер руки.

– Не видел он и не знал. Мы вдвоем с Боровом нос к носу в рекреации столкнулись. Митёк после появился, тогда, когда я этого Белова на ноги поставить пытался. Он мне и помог. Хотя, может, и слышал чего, только мне свидетели не нужны.

– Н-да… – вздохнул Виктор Степанович. – Значит, из-за отца. Так я и предполагал. Учитесь властвовать собой, ребятки. Держать в узде, так сказать, горячность свою. А выпал бы Белов в окно? Что тогда? Ты хоть на минутку задумался, а?

– Не думал я. Не до того было.

– Не думал. Ты не думал, Белов не думал. А начальство за вас подумало и мне по шее надавало. Чуть с должности не сняли. Вам-то нового директора пришлют, толкового, грамотного. Не то что я. Только мне без Дома не жить. Из него я в жизнь вышел, в нем и помирать собирался, как говорится.

– В смысле? Вы тоже интернатовский? Так у вас вроде руки-ноги на месте.

– Душа у меня не на месте, Богдашенька. Это сейчас наш Дом для таких, как ты, Вовчик, Митёк.

Раньше он был для так называемых трудных подростков.

– Скажете тоже, вы – и трудный подросток. Не поверю.

– Так то когда было! Сто лет прошло, а до сих пор стыд глаза ест. Да, время было лихое, а мы – его отражение. Чего только не вытворяли: и клей нюхали, и стекла били, и из дома убегали. Не те, видите ли, нам родители достались, не понимают они нас, не сочувствуют. А знаешь, Богдашенька, что я понял?

– Что родителей не выбирают? – засмеялся Богдан.

– Зря ерничаешь, так сказать. Это я тебе авторитетно заявляю. И вам ребятки. – Виктор Степанович обернулся и посмотрел в глаза курносому мальчишке. – Все наши беды от того, что почтения к родителям не имеем. Любви не питаем.

– Где же ее взять, любовь эту, если нам ее дать забыли?

– Правильный вопрос задаешь, молодец. И я тебе на его отвечу так: в сердце своем. Сначала посеять, потом вырастить, вот как это семечко. – Он поднял апельсиновую косточку с пола и положил ее на салфетку.

– Хм, прикольно. Только семечки любви мне что-то не встречались. Семечки «Гудок» в магазинах продаются, «От Петровича», от бабки Матрёны, что на базаре торгует, – эти да, знаю.

– «От Петровича» у меня нет, а от Степановича – пожалуйста, получите. Будьте любезны! На счастье! – Виктор Степанович сделал обход больных и положил в ладошку каждого мальчишки по семечку. А Богдану – четыре, приговаривая при этом: – Вот тебе, сынок, от меня. Это от Дмитрия Дмитриевича. От Игоря Леонидовича. А вот и от Михалыча нашего, всеми любимого. От Николая Евгеньевича сам получишь – от сердца к сердцу, так сказать. Позвонишь, встретишься и получишь. – Виктор Степанович положил на тумбочку телефон.

– Спасибо! – У Богдана посветлели глаза. – Погодите, Виктор Степанович, вы вроде говорили, что все знаете, ну, про стычку с Беловым, а теперь выходит, что не все. Как же так?

– Всего, Богдашенька, знать не дано никому. Хотя и говорят, что где знают двое – знают все. Может быть, и все, да не всё. А вот притчу одну хорошую – восточную мудрость, так сказать, я знаю. Если хочешь, тебе расскажу. И вы, ребятки, послушайте.

Встретились как-то два путника. У одного из них лицо было серым – злобой перекошено. У другого же – светилось от счастья. Присели они отдохнуть да и разговорились.

Первый стал сетовать на судьбу и на жизнь жаловаться, дескать, несправедливо с ним отец поступил. Был когда-то он богат, да от любви к роскошной жизни все богатство промотал. А единственному сыну оставил в наследство кошель с десятью апельсиновыми семечками. Бросил он семечки на дорогу – голубям, так и те клевать не стали. Горькие, видать, семечки-то. И превратилась жизнь его в ад. Ни дома, ни средств, только пустой кошель и долги. Ходит он по миру с протянутой рукой, счастья ищет.

А любил бы отец его, заботился, так и он жил бы в неге и сытости.

Другой же путник говорил, и улыбка счастья не сходила с его лица. Его отец не был богатым, но наследство оставил щедрое: одно апельсиновое семечко. Посадил он то семечко в землю, и через несколько дней появился тоненький росток. Каждый день он ухаживал за ростком. Поливал водой – и росток становился выше. Добавлял в землю удобрения – и росток становился крепче. Удалял вокруг него сорняки – и росток становился пышнее. Пришло время, и выросло дерево, усыпанное сочными плодами. Захотел он поделиться с соседями великой радостью да и раздал им плоды, оставив себе лишь один. Но, к счастью, в нем оказалось пять семечек. И снова бедняк посадил их в землю, и не переставал ухаживать за ними. Постепенно сад бедняка разрастался. Не раз насекомые вредители губили урожай. Засуха и морозы не обходили сад стороной. Но никогда бедняк не предавался унынию, лишь прикладывал больше усилий, пока его сад не стал приносить доход. Каждое утро сад встречает его пением птиц. Каждый его день наполняет ароматом плодов. Каждый вечер, ложась спать, он благодарит своего отца за щедрый подарок.

– Ох, заболтался я с вами, а дела сами не делаются. Ну, ребятки, поправляйтесь.

– Спасибо!

– До свидания!

– Это кто – родственники твои, что ли? – накинулись ребята, как только Виктор Степанович скрылся за дверью.

– Где? – не сразу сообразил Богдан.

– Ну, всякие там Игори Михайловичи, про которых дядька говорил.

– Ага, выходит, что родственники. Я бы даже сказал: родители. – Богдан улыбнулся хорошей, светлой улыбкой, посмотрел на четыре семечка и крепко сжал в кулаке драгоценный подарок.

– Ничего не понял. А Виктор Степанович кто тебе, отец, что ли? – допытывался курносый.

– Да хорош ты. Директор это наш.

– Зачетный мужик.

– А то, у меня все родственники такие. А отец… отец лучше всех.

Богдан вспомнил про телефон, который принес директор, и нажал кнопку вызова. Телефон отца был отключен. Пропущенных звонков от