Горькие зерна - Елена Александровна Пономарева

– Кончай философствовать, вставай. Пойдем гостей встречать.

– А не турнут?

– Ручаюсь.

– Может, без меня справятся?

– Не может. Это праздник всего Дома. Давай, давай, живо!

– «От непрошеных гостей двери надо запирать на ключ. Если они только не прихватили с собой отмычку», – вслух прочитал Богдан и захлопнул книгу.

В фойе было столпотворение. Все от мала до велика были здесь. Кто пришел пораньше, дежурил у окон, опоздавшие подпирали стены, держась за стальные поручни, так как свободного кресла было не найти.

После затяжных дождей вновь установилось тепло. На деревьях кое-где еще висели листья, отливающие золотом на теплом солнышке. Любимая Виктором Степановичем калина увешана рубиновыми гроздьями сочных ягод. Знающие люди говорят, что таким образом природа готовится к холодной зиме. Одинокое вишневое деревце, похоже, желтеть не спешило. Изумруд его листвы не испортило ни летнее пекло, ни затяжное бабье лето. Значит, холода еще не скоро, как говорят другие знающие люди. Электронный градусник над парадным входом показывал плюс пятнадцать градусов.

Теплый ветер раскачивал макушки деревьев. Солнце хоть и слепило глаза, но нисколько не мешало разглядеть въезжающие в распахнутые ворота два желтых автобуса. На лобовых стеклах были приклеены таблички «КРАСНАЯ ГОРА», на бортах – надписи «ДЕТИ», в окнах – дети.

– Приехали! Приехали! – тут же разнеслось по Дому.

Автобусы подняли в воздух стайки воробьев, что выклевывали спелую ягоду с калиновых кустов, и остановились перед парадным крыльцом. Однако водители не спешили открывать двери, отчего у окон Дома возникла напряженная тишина. Минута, другая, третья – показалось, что прошла целая вечность. Наконец передняя дверь одного автобуса одобрительно пфыкнула, медленно отодвинулась в сторону и выпустила розовых – абсолютно одинаковых на первый взгляд, словно бусины одного ожерелья, – девочек.

Голенастые, в коротких юбочках, с пышными бантами на головах, одна за другой прыгали они со ступенек. Оглядывались по сторонам, поправляли прически, одергивали юбочки, едва прикрывающие такие же крохотные спортивные шортики, и хихикали.

Семёновские подростки заметно оживились, кто-то плотно прилип к окнам, кто-то тянул шею, рискуя вывихнуть ее окончательно.

Полетели восхищенные возгласы от принимающей стороны:

– Ух ты!

– Вау!

– Ну ерики-мажорики!

– Вот это да!

– Ну ничего себе!

– Вах-вах-вах! Зефир – вах! Пахлава – вах-вах! Рахат-лукум – вах-вах-вах! – восклицал Рахман при появлении каждой новой девочки, срывая со своих губ воздушные поцелуи.

Опоздавший Митёк растолкал локтями прилипшую к окну толпу ребят.

– Где? Где? Страсть как сладкое люблю.

– Мал еще, – заботливо отстранил, взяв его за шкирку, Богдан.

– Э, брат, «любви все возрасты покорны» – один гениальный человек сказал. Иди сюда, смотреть будешь. – Рахман перехватил у Богдана Митька, поставив его впереди себя.

– Фу, девчонки! Я думал, и правда пахлаву с зефиром раздают, – развернулся в обратную сторону Митёк.

Богдан тоже хотел было улизнуть под шумок, но тут воспитатели стали выталкивать ребят на улицу.

– Чего тут столпились? Живо на улицу. Делаем радостные лица, как вас учили, встречаем дорогих гостей.

– Здравствуйте! Здравствуйте! Добро пожаловать! Как добрались?

– Здравствуйте!

– Отлично.

Девочки хихикали, делились на ушко друг с дружкой первыми впечатлениями.

Из второго автобуса стали выходить мальчики. Рослые и не очень, все, как один, на своих двоих. Они довольно фривольно относились к подружкам. Один парень, лет шестнадцати, шлепнул «розовую бусину» по мягкому месту. Другой обнял светловолосую спортсменку за талию и чмокнул ее в щеку.

– Привет! – сказала светловолосая, поравнявшись с Богданом.

– Света? Вот так встреча! – удивился Богдан.

– Ты, кажется, недоволен. – Света улыбнулась.

– Хо-хо! Я ужасно рад, Света! – наигранно засмеялся Богдан. – Но было бы куда лучше, если бы ты предупредила. Жесть как не люблю сюрпризов. – Богдан залился краской от ушей до кончика носа. Хотелось смыться, раствориться, провалиться сквозь землю, лишь бы не участвовать в этом фарсе.

Но Света улыбнулась и положила руку ему на плечо:

– Не сердись. Я говорила, а ты, видимо, пропустил мимо ушей. Знакомьтесь. Максим, это Богдан. Богдан, это Максим, он, как и ты, играет в футбол.

Плечистый здоровяк, ростом под сто восемьдесят, никак не меньше, наклонился над Богданом, протянув ему руку. И стоял так, пока Богдан разглядывал ладонь соперника и не спешил отвечать дружеским пожатием.

– Как я, говоришь? Сравнение по меньшей мере некорректное. – Богдан посмотрел снизу вверх на Максима и развернул свою колесницу.

– Светлана сказала, что ты неглупый малый и лишен дурацких предрассудков. Футбол помогает преодолеть социальные и психологические барьеры, с этим, надеюсь, ты согласен. И вовсе необязательно быть прикованным к коляске, чтобы играть на ней в футбол. «Power Soccer» – это просто новое слово в футболе… – не успел закончить Максим.

– Это стиль жизни, знаем – плавали. Только это мой стиль. Понятно? Моей жизни! Хочешь играть в футбол – играй, только бегай по полю своими здоровыми ножками. И мяч пинай ногами, а не бампером коляски. Понял? – Богдан резко развернулся и ткнул Максима указательным пальцем в живот.

Света молниеносно прочувствовала настроение соперников и встряла между ними:

– Какая муха тебя укусила? Да если хочешь знать, Максим…

Но Максим встал на защиту Богдана:

– Свет, брось, не надо. Я его понимаю.

– А я вот решительно не понимаю.

* * *

Спортивный зал был заполнен до отказа. На зрительских скамейках – ни одного свободного места. Болельщики обеих команд знакомились друг с другом, обсуждали предстоящую игру, делились предположениями об исходе матча, спорили. Зал гудел, как переполненный улей.

Виктор Степанович колобком выкатился к «лобному месту» и проверил работу микрофона:

– Раз. Раз. Раз.

Затем, как полагается в таких случаях, сказал приветственное слово гостям, игрокам обеих команд пожелал боевого настроя, веры в победу. Собрал жидкие, негромкие аплодисменты и примкнул к зрителям.

Из динамиков раздался «зубодробильный» скрежет, и громкая музыка оглушила присутствующих. На середину зала выпорхнули «ириска», «рахат-лукум», «зефир», «пахлава», как окрестил Рахман девочек из команды чирлидерш. Они махали огромными разноцветными помпонами, выписывая круги и восьмерки в воздухе, отчего у семёновцев зарябило в глазах. Девочки синхронно задирали стройные ноги выше головы, садились на шпагат, создавали головокружительные пирамиды. Их юные тела извивались, совершали соблазнительные наклоны, чем приводили зрителей в восторг. Зал ревел. Красногорцы дудели в смешные пластмассовые дудочки. Тут и там раздавался свист и улюлюканье.

– Ну почему жизнь так несправедлива? – тяжело вздохнул Рахман.

– Ты о чем? – проявил любопытство сидящий рядом Дим Димыч.

– Да посмотрите вокруг: одним – молочные ириски, другим же – фантики от конфет.

– Не понял, о ком речь? Ах, о девочках. Чудесны все. Но наши чуточку лучше.

– Угу, – только и смог пробурчать Рахман, не отрывая распахнутых