Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

– У мёртвых воровать проще всего.

– Понятно…

– Сол видела, что нас преследуют охотники. Видела, как они встречались с ним, – Джамбул пальцем указал в сторону не то егеря, не то Юры. – Поняла, что нужно ждать беды. Следила за ними. Старалась подслушать, выведать их планы.

– Решила, что открытие Корчагина в опасности, и поэтому сожгла рисунки?

– Да.

– Так не доставайся же ты никому?

– Что ты знаешь о приметах? – К костру подошёл Юра.

Нагибин слышал их разговор, несмотря на расстояние и шум грозы.

– Ничего, – признался Джамбул. – Виктор Каюмович ничего нам не рассказывал. Я видел только карты.

– Где ты его ждал?

– Там, – монгол указал на гору со второго рисунка.

– Уже что-то. И далеко отсюда?

– Нет. Километров семнадцать за перевалом.

– Что же ты молчал?!

– Меня никто не спрашивал.

– Велика фигура, да дура, – хохотнул Слава, поглаживая приклад ружья.

– Ты запомни, дружок, – Юра приблизился к Джамбулу. – Будешь и дальше дурочку играть, долго не протянешь. Ясно? Значит, завтра выдвигаемся. Ты покажешь путь. Доведёшь до вашей стоянки. А ты, – Юра посмотрел на Артёма, – доставай третью примету. Там разберёмся, что к чему.

Когда Нагибин вернулся под тент, папа как можно тише спросил:

– Значит, старик Корчагин не показал тебе ни одной приметы?

– Нет, – качнул головой Джамбул.

– Странно.

– Что? – спросила мама, но всё поняла сама и замолчала.

– Э-э! – протянул Слава. – У костра тихо говорить неприлично. Вас что, не учили манерам?

«Действительно странно, что дедушка не показал Джамбулу ни одного рисунка, – подумал Артём. – Он ведь только для того и брал проводника. Боялся, что сам по картинкам не пройдёт. Что-то тут не сходится…»

– Да уж… – уже громче сказал папа. – Называется, я набирал в экспедицию сторонних людей. А тут все каким-то боком связаны с Корчагиным.

– Итс э смол ворлд, – изрёк Слава.

– Говоришь по-английски?

– Натюрлих.

Под тент вернулся Баир. Вымокший, весь осунувшийся, он молча сел возле костра. Мама поставила перед ним миску с макаронами, но есть погонщик отказался.

– Так ты у нас лесоруб? – Папа посмотрел на Джамбула.

– Нет, – улыбнулся монгол. При свете костра его улыбка показалась оскалом. – Виктор Каюмович так меня называл. Говорил, что с моими руками деревья рубить, а не строителем работать. – Помолчав, добавил: – Это ты в его записях прочитал?

– Ну да.

Джамбул, задумавшись, кивнул и больше ни о чём не спрашивал.

Когда все уже укладывались спать, вернулся Очир. О чём-то коротко переговорил с Фёдором Кузьмичом и сел к его костру доедать остатки макарон.

На ночь Юра связал руки Баиру, Джамбулу и папе. Их поселили в отдельной палатке. Там же у выхода в тамбур лёг один из охотников, Тензин.

Артёма с мамой связывать не стали. Их также поселили в отдельной палатке, возле которой ночевал Чагдар – молчаливый охотник с короткой, будто сложенной тугими кольцами шеей. От него пахло алкоголем. Лежал он в обнимку с ружьём.

Гроза ушла за горы, но дождь не прекращался, продолжал барабанить по тенту. Небо на востоке вспыхивало. Зарницы были далёкими и бледными. Изредка невпопад до лагеря докатывались отзвуки грома.

Артём спал тревожно, то и дело просыпался. Ему снилось, как замертво падает Ринчима, как Фёдор Кузьмич, отчего-то одетый в медвежью шкуру, сидит возле костровища, ножом в кровь ковыряет свои звериные когти, словно в надежде избавиться от них и так превратиться в настоящего человека.

Юбка палатки дрожала, хлопала на ветру. Артёму казалось, что рядом ходит волк или медведь. Он прислушивался, угадывал мягкие шаги. Думал разбудить охотника, но сдерживался. Потом услышал, как шелестит тент. Кажется, ветром вырвало один из колышков. Артём закрыл глаза, надеясь поскорее уснуть, но тут различил медленный звук рвущейся ткани. Приподнялся в испуге. Хотел позвать маму, но рот ему закрыла тугая влажная ладонь.

Артём понял, что это Солонго. Она ножом вскрыла палатку.

Убедившись, что Артём молчит, Солонго забралась в узкую прореху. Шум дождя скрыл её движения. Она задержалась в углу, повела головой, будто могла что-то различить в темноте, закрепила за собой вырванный колышек и без слов, как змея, полезла в спальник к растерявшемуся Артёму. Он покорно ждал, что будет дальше.

Рядом с ним оказалось совсем худенькое тело монголки. Вымокшая, дрожащая от холода, она прижалась к нему.

Несколько минут лежали молча.

Сол пыталась согреться. Наконец приблизила свои ледяные губы к уху Артёма и тихим, едва различимым голосом произнесла:

– Я знаю. Отец поведёт вас на стоянку.

Артём, затаившись, слушал.

– Там спуск к реке. Отец приведёт к ночи.

Артём попытался что-то сказать, но Солонго не позволила. Обхватила ладонями его голову, заставила слушать.

– Ты сам уходи. На реке шумит, я освобожу своего отца, он поможет твоему. Я уведу их. Без следов. Иди на свет луны, ничего не бойся. Река громкая, но это камни. Мы все перейдём. Ты понял?

Артём с сомнением кивнул.

Солонго хотела выбраться из спальника, но Артём задержал её. Прижался к её холодному уху губами и постарался так же тихо прошептать:

– Они будут стрелять. Они убили Ринчиму.

Солонго ничего не ответила. Только показала Артёму, что ей нужно уходить.

– Что такое? – Щёлкнул фонарь, и в палатке неожиданно загорелся свет.

Это проснулась мама. Спросонья она не сразу поняла, что происходит. Первым делом увидела прореху в палатке, потом зажатых в одном спальнике Артёма и Солонго. Испугавшись, вскрикнула. Артём в ужасе замахал руками:

– Выключи!

Мама погасила фонарь, но свет и звуки уже разбудили Чагдара.

– Чего тут? – проворчал он.

Чагдар схватил Артёма за ногу. Стал копошиться в карманах, выискивая зажигалку.

Мама, осознав, какую ошибку совершила, приглушённо охнула.

Дважды чиркнул кремень.

Огонёк зажигалки скупо осветил палатку.

Глава вторая

Разгадка близка

– Чего тут? – Чагдар заметил прореху во внутренней палатке и оскалился.

Он одним прыжком подскочил к Артёму. Толстыми пальцами вцепился ему в горло. Артём только захрипел от неожиданности.

– Сбежать? От меня?

– Убери свои руки! – Мама ударила бурята по шее.

Не оборачиваясь, Чагдар ладонью ткнул её в лицо. Артём почувствовал, что Чагдар ослабил хватку, и попробовал вырваться.

– Сейчас я тебя научу!

Пощёчина обожгла Артёму щёку.

– Куда теперь? А?

Чагдар дёрнул спальник. Молния разошлась. Артём лежал один. Солонго уже не было. За секунды темноты, когда Чагдар только искал зажигалку, монголка выскользнула из палатки – так же ловко, быстро, как и забралась внутрь. Теперь о её посещении говорили только влажный спальник и мокрое термобельё Артёма.

Бурят, вырванный из крепкого хмельного сна, бесновался. Неизвестно, чем бы всё закончилось. Ни мама, ни Артём не