Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова

Вдруг я уловила знакомое имя. Президент Республики дошёл в своём рассказе до истории Берса.

– Берс с рождения отличался от других детей. Особенно это стало заметно, когда пришла пора отдать его в обучение на Ледового Мастера. С семи лет все наши дети начинают учиться обращаться с инструментами и обрабатывать лёд. Берс не мог сделать просто ровного разреза на кубе льда. В его руках ломалось всё: и лёд, и инструменты.

Берс никогда не принимал ничего на веру. Он всё время подвергал сомнению слова его добрых учителей, каждый из которых был очень искусным мастером. Он не верил в то, что давно испытанные методы обработки льда – самые лучшие. Многое делал по-своему или не делал вообще. И благодаря тому, что он нарушал так много правил, и мы смогли научиться кое-чему новому в работе со льдом.

Именно из-за его нежелания следовать инструкциям мы научились самые тонкие мелкие детали замораживать в нужной форме, а не вырезать из целого куска льда. Именно Берс обнаружил, что идеальной гладкости ледяных изделий проще всего добиться с помощью потоков горячего воздуха. Теперь в каждом полировочном цехе у нас стоит аппарат, похожий на гигантский фен, и наши изделия изумительно блестят!

Берс был очень талантливым, можно даже сказать, выдающимся мастером. Но он совершенно не мог подчиняться правилам. Он был абсолютно неуправляем. Несмотря на это, мы долго терпели его выходки и эксперименты. Ему всё время предлагали обучение и работу в разных областях, чтобы он смог найти дело себе по душе.

Но однажды Берса застали в момент, когда он подпиливал механизм огромных башенных часов, чтобы проверить, развалятся ли они при сборке. Это стало последней каплей. Уже никто не соглашался с ним работать несмотря на весь его талант. Всё, что ему оставалось – стать упаковщиком, водителем погрузчика или уборщиком.

Разумеется, Берс был оскорблён. Он объявил всем войну: ушёл в подполье, где неизвестно что себе построил, чтобы неизвестно что предпринять. Ну, вы слышали этот доклад, полный «полезной» информации.

Химия и механика всегда были страстью Берса. Можно ожидать, что его тайное убежище оснащено всевозможными приспособлениями и видами оружия. Он талантливый изобретатель. А особенно – талантливый разрушитель.

Мы же лучше всего умеем и любим делать ледяные вещи. У нас нет оружия, кроме инструментов для обработки льда. Мы не можем вести войну с Берсом с помощью напильников и стамесок. Наши силы неравны. Вероятно, осталось уже не так много времени до того, как эта война закончится…

Как будто в подтверждение его слов послышался приглушённый звук взрыва. Всё здание содрогнулось. Все вскочили на ноги, раздались крики. «Он хочет взорвать Ледовый Дворец!» – вопил кто-то прямо мне в ухо. Президент не отводил от нас пронзительного взгляда:

– Теперь вы понимаете, почему в этом трудном, даже бедственном положении, Священная Республика Ледовых Мастеров рассчитывает на вашу помощь. Вы – наша последняя надежда.

– Мы? – переглянулись мы с Тимом.

– Вы должны отправиться на переговоры с Берсом, чтобы убедить его прекратить эту партизанскую войну.

– Но почему мы?

– Парламентёрами могут быть только пришельцы. Они являются нейтральной стороной в нашем противостоянии. Вам нечего бояться. Парламентёры неприкосновенны.

Мы с Тимом опять переглянулись. Президент мягко добавил:

– Возможно, ничего страшного не случится, если вы откажетесь. В конце концов, вы всего лишь дети! Нет ничего стыдного в том, чтобы испугаться, хотя никакой опасности в том, чтобы выступить парламентёрами, и нет. Есть один досадный нюанс. Боюсь, что пока мы не справимся с Берсом, двери перехода не будет активированы. Но мы будем только рады, если вы останетесь с нами.

Кто-то из сидевших за столом добавил:

– Возможно, вы захотите выучиться на Подмастерье у какого-нибудь Ледового Мастера.

Тут же послышались ещё голоса:

– Принесёте посильную пользу.

– Вам у нас понравится!

– Мы будем рады оказать вам гостеприимный приём…

– Пока всё это великолепие, – заключил Президент и обвёл рукой ледяной зал, – не рухнет под натиском Берса.

Его лицо оставалось непроницаемым, но у остальных лица исказились страхом и болью за свой прекрасный город.

– Хорошо, – твёрдо заявила я. – Мы будем парламентёрами. И мы пойдём к Берсу.

Я почувствовала, как Тима передёрнуло при этих словах.

– Тим, ну ты хотя бы можешь сказать мне, почему не разговариваешь со мной?

Нет ответа.

– Ну я понимаю, что ты не хотел идти к Берсу…

Молчание.

– Мне и самой не очень хотелось к нему идти…

…

– Он, наверное, опасный тип…

…

– Ну у нас же не было другого выбора!

Тим так резко остановился, что я невольно налетела на него.

– Дело не в том, был у нас выбор или нет! А в том, что ты меня ни во что не ставишь! Я для тебя как… как… – Тим подыскивал подходящее сравнение. – Как огрызок, который ты тащишь с собой только потому, что по пути никак не встречается мусорка!

У меня на глаза навернулись слёзы. Я что-то бормотала в своё оправдание, извинялась, пыталась объясниться. Я бы отдала что угодно, чтобы отменить ту ситуацию. Как я могла так обидеть друга! Так пренебречь его мнением!

Вдруг я снова уткнулась в спину Тима.

– Держи, – сказал он мне мягче. – Рука уже отмёрзла его нести.

Тим сунул мне высокий и тяжёлый ледяной посох – знак парламентёров. Он был, конечно же, холоден как лёд. Тим пошарил по карманам и вытащил чёрную полоску кожи с блестящими шипами на ней. Это был не полюбившийся ему браслет. Тим хмыкнул, повертел браслет в руке, перевернул его шипами внутрь и обернул вокруг посоха. Шипы вонзились в лёд.

– Ну хоть на что-то этот браслет сгодился.

– Спасибо, Тим, так намного удобнее. Не так холодно и не скользит в руке.

– Одну проблему мы решили.

– Одну? А у нас ещё проблемы?

Тим посмотрел на меня. Я посмотрела на него. На посох. Вокруг. А куда нам идти-то? Мы так увлеклись ссорой между собой, что забыли узнать, как же нам найти этого Берса. Может, дело было не только в ссоре. Кажется, нам не очень-то хотелось его искать.

Было трудно поверить, что мы находились внутри гигантского айсберга. Скорее можно было подумать, что город вырезан в огромной скале. Все дома были словно вырублены из серых глыб: грубые, мрачные, холодные. Улицы освещались каким-то тусклым светом. Видимо, так просвечивало солнце сквозь толщу айсберга. Вокруг было пустынно.

Время от времени