Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова

рвущийся в короли Президент был сейчас передо мной, я бы обязательно стукнула его чем-нибудь тяжёлым. Теперь я верила Берсу целиком и полностью. Но Тим, кажется, всё ещё сомневался. Он спросил у Берса:

– А что случилось с пропавшими людьми?

Тот усмехнулся:

– Пойдёмте. Я покажу вам пропавших людей.

Мы прошли по длинному коридору, а затем вышли в большое тёмное помещение. В нём стояло множество столов. За каждым сидело по два-три человека. Видимо, это были Ледовые Мастера с учениками. Что они только не делали! И ледяные часы, и кукол, и огромные ледяные узорчатые плашки, какими, видимо, украшали раньше дома.

– Вот они. Пропавшие. Добровольно, осознанно и целенаправленно пропавшие.

– Но зачем? – не удержалась я от вопроса.

– Кто-то пришёл сюда, чтобы сохранить тайны своего ремесла и передать их молодым Мастерам. Если б они остались наверху, то были бы вынуждены сверлить стволы ледяным пушкам.

– А кто-то пришёл, чтобы поддержать нас в нашей борьбе с правительством, – вступил один из друзей Берса, высокий, худой и очень рыжий, с редкой смешной бородкой.

– Правительство должно быть свергнуто, пока оно окончательно не уничтожило нас и наше искусство, – вступил ещё один, плотный, широкий и темноглазый.

Только я хотела спросить ещё что-то, как раздался глухой звук взрыва. Пол под нашими ногами дрогнул. Послышались крики и звон: ледяные скульптуры падали и разбивались вдребезги. Затопали сапоги, хрустя ледяной крошкой.

Лицо рыжего побледнело:

– Они успели засечь нас! Мы слишком поздно нашли передатчик!

Берс отдавал резкие команды:

– Готовьте хлопушки. Заприте все входы. Женщин уведите в убежище.

Он обернулся и посмотрел на нас в упор. Потом молча схватил нас за руки и потащил к какой-то дверце.

– Нет, нет, – запротестовала я. – Мы тоже с вами! Мы поможем бороться с этим лживым правительством! Они же нечестно поступают! Так нельзя!

Берс затолкал нас в небольшую комнатку, заставленную всяким хламом.

– Поверьте мне, – сказал он напоследок, – это не то место, где бы вам хотелось окончить свою жизнь.

С этим словами Берс закрыл дверь и повернул в замке ключ.

Меня это, конечно же, не разозлило. Меня это просто взбесило! Как он мог запереть нас в этой кладовке! Остальные будут сражаться с этим вруном и тираном, а мы! Я тоже хочу участвовать в свержении недокороля и его псевдоправительства!

– Видимо, поэтому он нас и запер тут, – послышался голос Тима.

Я повернулась к нему. Руки и ноги ныли, горло саднило. Я что, кричала? И кроме того, ещё и колотила руками и ногами по запертой двери?

– Что ты имеешь в виду?

Тим сидел на каком-то перевёрнутом ящике, глядя в пол. Очень медленно он поднял глаза и посмотрел мне в лицо.

– Думаю, что неприкосновенность пришельцев – такая же туфта, как и всё остальное, что сочинял Президент.

Я смотрела на Тима, соображая. Если у нас нет неприкосновенности… значит, на нас могут напасть… возможно, даже убить…

– И тогда мы так и не сможем понять, кто мы и откуда пришли?

Тим только пожал плечами.

– Но ведь и они сами в опасности! Они тоже могут умереть!

Я опустилась рядом с Тимом на ящик. До меня начал доходить весь ужас этой ситуации.

– Тим, а зачем им это?

– Рири, обратись к тому, кто лучше меня может ответить на твои вопросы.

«Помогательная книга»! Я пошарила в кармане и достала её. Та, как обычно, вздрогнула, открылась на первой странице и начала печатать.

Привет, Рири, привет, Тим. Как ваши дела?

– Молли, привет. Рири решила поучаствовать в сражении против местного правительства. Совершить поступок героя.

Извини, но не Героя, а Бунтаря! На первый взгляд, Герой и Бунтарь очень похожи. Многие их путают. Как и Славного Малого с Простодушным, кстати. Но вы же Простодушного со Славным Малым не перепутаете?

– Ну нет. Они хотят совсем разного, у них отличаются ценности, они понимают мир неодинаково.

Здесь то же самое. Герой с Бунтарём тоже разные, хотя оба очень сильны духом и решительны. Герою надо защищать что-то. А все усилия Бунтаря направлены на разрушение.

– Но тогда Бунтарь опасен для общества?

Может быть опасен, а может и полезен. Он выявляет слабости, несовершенства и ущербность принятой системы. Если страной правит деспот или тиран, то Бунтарь – это именно тот, у кого есть силы, смелость и дерзость противостоять ему.

– Значит, все революционеры по натуре своей бунтари?

Конечно. Сломать всё нежизнеспособное, основанное на вранье и лицемерии – это священная обязанность Бунтаря.

– А если Бунтарь появляется там, где не нужно никого свергать?

Тут может быть несколько вариантов. Если обществу повезёт, то Бунтарь сможет встроиться. Например, если будет работать с другими людьми вне системы, помогать им вернуться в обычную жизнь.

– Что это за люди вне системы?

Бездомные, бродяги, преступники. Другим хорошим вариантом может быть, если Бунтарь выберет в качестве профессии проверку системы: поиск тонких мест, тестирование, выявление ошибок процессов…

– А если обществу не повезёт?

Тогда мы получим борца с ветряными мельницами, который хочет доказать, что система сгнила и её надо уничтожить. Недаром же этот архетип иногда называют Изгой.

– Молли, но почему Берс вне закона? Он же сражается за правду!

Увы, правда нужна не всем. Власти его боятся, ненавидят и, конечно же, хотят избавиться от него. Никто не любит, когда ломают его систему.

– Молли, спасибо, – после некоторого молчания сказал Тим. – Кажется, теперь стало понятнее.

– Знаешь, Тим, Бунтарь – это страшный тип только внешне. Он пугает свой силой, целеустремлённостью, нежеланием мириться со средненьким или мелким. На самом деле он искренний и честный. И если ты узнаешь его поближе, если станешь достойным его дружбы, то страшный и опасный тип угостит тебя леденцом… Образно говоря, – быстро добавила я в ответ на недоумевающий взгляд Тима.

Тим хотел меня о чём-то спросить, но вдруг поднял руку к лицу и посмотрел на запястье. На его часах светилась большая зелёная стрелка. Дверь в другой мир! Мы нашли её за завалом из ящиков и бочек.

Это была необычная дверь, даже чудная. Она была сделана из разных материалов: какой-то кусок был деревянным, где-то было вставлено стекло, где-то пластик, что-то было обтянуто тканью или вязаными вставками. Казалось, её долго и упорно собирал из всего, что попадалось под руку, безумный мастер. Надпись на двери гласила: «ТВОРЕЦ». Тим потянул за ручку. Дверь открылась с негромким звоном, но не