Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

Феликс попытался примирить их и изведал участь всех миротворцев: Рассказчица надменно заявила, что он слишком юн, чтобы понять, а Фелисити велела мальчикам не совать нос не в свое дело. После этого Феликс пожелал Фелисити, чтобы Рассказчица никогда с ней больше не разговаривала, – вот и будет ей по заслугам.

Дэна раздражали обе девочки, особенно Фелисити.

– Отшлепать бы их обеих как следует, и дело с концом, – высказался он.

Если отшлепать – то единственное, что могло бы разрешить проблему, то, похоже, проблема была неразрешима. И Фелисити, и Рассказчица слишком большие девочки для такого наказания, а даже и будь они помладше, никто из взрослых и не подумал бы применять столь отчаянную меру из-за столь несущественной, по их мнению, ерунды. С характерным для взрослых легкомыслием они рассматривали ледяное молчание кузин как предмет для насмешек и глумления – им и дела не было, что этот холод замораживает естественное течение жизни в наших юных душах и омрачает те часы, что могли бы украсить собой страницы в книге счастливых дней.

Рассказчица доплела венок и возложила его себе на голову. Лютики свесились над высоким белым лбом и принялись играть в гляделки с ее блестящими глазами. Маково-алые губы застыли в мечтательной улыбке, которая, как знали все те, кто умел толковать улыбки этой девочки, всегда предвосхищала начало рассказа.

– Я знаю историю о человеке, у которого обо всем было свое мнение…

Но дальше этого дело не пошло. Мы так и не услышали историю о человеке, у которого обо всем было свое мнение. Вверх по аллее несся Феликс с газетой в руке. Если такой толстый мальчишка, как Феликс, мчится на полной скорости в знойный августовский денек, это означает, что ему есть ради чего бежать, как верно подметила Фелисити.

– Похоже, узнал какие-нибудь плохие новости на почте, – предположила Сара Рэй.

– О, я надеюсь, с отцом ничего не случилось, – воскликнул я, в тревоге вскакивая на ноги, и ужасное чувство страха прокатилось по мне холодной зыбкой волной.

– Может, он так несется из-за хороших новостей, – возразила Рассказчица, не принадлежавшая к людям, заранее терзающимся из-за еще не случившихся несчастий.

– С хорошими новостями он бы бежал не так быстро, – цинично заметил Дэн.

Недолго пришлось нам пребывать в сомнениях. Ворота сада распахнулись, и Феликс оказался среди нас. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: не добрые вести принес нам сей гонец. После тяжелой пробежки ему следовало бы разрумяниться. Однако он был бледен как смерть. Даже ради спасения собственной жизни я не отважился бы спросить у него, в чем дело. Это Фелисити нетерпеливо потребовала ответа у моего трясущегося, утратившего дар речи брата:

– Феликс Кинг, что так тебя напугало?

Феликс протянул газету – «Дейли энтерпрайз», выходящую в Шарлоттауне.

– Вот тут, – задыхаясь, выпалил он. – Смотрите… читайте… неужели… думаете, это… правда? Конец… света… завтра… в два… часа… пополудни!

Хрясь! Фелисити выронила дымчато-голубую чашку, которая пережила без ущерба для себя столько сменяющих друг друга лет, а теперь наконец раскололась о камень колодезного короба. В любой другой момент эта катастрофа выбила бы у нас почву из-под ног, но сейчас никто и внимания на нее не обратил. Какая разница: если завтра суждено прозвучать последнему трубному гласу, пусть сегодня разобьются хоть все чашки в этом мире!

– О Сара Стэнли, ты веришь в это? Веришь? – выдохнула Фелисити, схватив Рассказчицу за руку. Молитвы Сесили были услышаны. Увлекательное явилось свершать месть за Рассказчицу, и под его напором Фелисити заговорила первой. Но и это, подобно разбитой чашке, сейчас не имело большого значения.

Рассказчица схватила газету и прочла заметку всей компании, мгновенно скованной напряженным молчанием. Под сенсационным заголовком «Труба апокалипсиса прозвучит завтра в два пополудни» было напечатано следующее: лидер одной известной секты в Соединенных Штатах предрек, что двенадцатого августа настанет Судный день, и теперь все его многочисленные последователи готовятся к этому устрашающему событию, молясь, постясь и подыскивая подходящие белые одежды для вознесения.

Теперь-то я вспоминаю ту заметку, и мне смешно, – но только до тех пор, пока память не восстанавливает самый настоящий ужас, охвативший нас в залитом солнцем саду тем далеким августовским утром; тут уж смех стихает. Не забудьте, мы были всего лишь дети с простой и твердой верой в то, что взрослые люди знают больше нас, да еще и с укоренившимся убеждением, что все, напечатанное в газетах, правда. Если в «Дейли энтерпрайз» говорилось, что двенадцатого августа настанет Судный день, то как от этого отвертеться?

– Ты веришь в это, Сара Стэнли? – настаивала Фелисити. – Веришь?

– Нет… нет, я не верю ни единому слову, – сказала Рассказчица.

Однако впервые ее голос не убеждал – точнее, убеждал в обратном. В наших горемычных головах засела мысль, что если Рассказчица и не до конца верит, что это правда, то все же считает, что это может оказаться правдой, а вероятность была едва ли не столь же чудовищной, как определенность.

– Это не может быть правдой, – высказалась Сара Рэй, по обыкновению ища утешения в слезах. – Ну как так: все такое же, как всегда. Не может все быть как всегда, если завтра Судный день.

– Вообще-то, именно так он и должен настать, – обеспокоенно подтвердил я. – В Библии про это написано. Мол, придет, как тать в ночи.

– Но в Библии и другое написано, – с жаром возразила Сесили. – Там говорится, что никому неведомы сроки Судного дня – даже ангелам в небесах. Ну а если даже ангелы в небесах не знают этого, то, как думаете, может ли знать это редактор «Энтерпрайз»? А ведь он еще и либерал.

– Думаю, он знает не меньше какого-нибудь тори, – парировала Рассказчица. Дядя Роджер поддерживал либералов, а дядя Алек – консерваторов, и девочки хранили соответствующие их дому политические традиции. – Но ведь это все не редактор «Энтерпрайз» придумал – это человек из Штатов, который утверждает, что он пророк. А если он действительно пророк, может, он что-то как-то и прознал.

– К тому же это газета, а значит, печатное слово, как и Библия, – вставил Дэн.

– Лично я буду полагаться на Библию, – решила Сесили. – Не верю, что завтра Судный день, хотя мне все-таки страшно, – добавила она набожно.

Мы все придерживались в точности такой же позиции: как и в случае с трезвонящим в колокол привидением, мы не верили, но трепетали.

– Никто не знал этого, когда писалась Библия, – рассуждал Дэн, – но, возможно, сейчас кто-то узнал. Ведь Библию написали тысячи лет назад, а газета сегодня утром вышла. Полно времени, чтобы раскопать побольше.