Кукла-близнец - Джанин Бичем

– Мы закричим, – пригрозила Уна, хотя страх так сжал ей горло, что она едва могла даже шептать. – Я знаю, что вы собираетесь сделать.

– О, даже так, Уна? – Пальцы Матери ещё крепче сжали её плечо. – Мы столько для тебя сделали, а ты нам вот так отплатила. Я ненавижу туман и морскую воду, но я приехала сюда ради тебя, девочка с маяка.

– Я расскажу всем, кто вы такие! На корабле полно людей!

Мать резко вдохнула, Отец сжался и опасливо оглядел палубу. Придя в себя, Мать наклонилась ближе к лицу Уны. Взгляд был стальным, угрожающим.

– Кто мы такие, Уна? Мы твои родители. И ты должна слушаться Мать.

– Как она узнала? – спросил Отец, поёжившись. – Как она узнала, Мона? Клянусь, я ей ничего не говорил.

– Молчи, Хью! Она слишком сообразительная.

Мать окинула Уну холодным взглядом.

– Да, мы такие же, как Ани, – тихо сказала она. – Но ты же сохранишь нашу тайну, правда, Уна, милая? Не обязательно говорить об этом кому-то. Ты же понимаешь.

– Да, ничего не говори, – пробормотал Отец. – Вернись в нашу каюту, Ани, там тепло, сухо и нет этого влажного, солёного воздуха. А мы отведём Уну на ужин.

Он не сводил глаз с Матери, ожидая её одобрения.

– Нет!

Уна оглядела палубу, ища хоть кого-нибудь, хоть одного матроса. Но здесь не было ни пассажиров, ни команды, ни земли внизу. Лишь тёмное, волнующееся море.

Мать подтащила Уну к поручню, её перчатка съехала, обнажив шарнир.

– Уна, милая, – протянула она. Воздух был холодным, но у неё изо рта не вырвалось ни облачка. – Я очень жалею, что так вышло. Поторопись, Хью.

Отец отвёл Ани в сторону.

– Не расстраивайся, Ани. Так надо.

– Никто не смотрит, – сказала Мать с улыбкой, напоминавшей не то ножи, не то молнии. – Давай.

Сильные руки схватили и подняли Уну. Её вскрик заглушило шумом двигателя. Не сказав больше ни слова, Смиты швырнули её за борт.

Крик Уны растворился в свисте ветра, громких нотах оркестра, а потом исчез под гладью ледяной воды. Она с головой погрузилась в море Железного Сердца.

Уна так и не научилась хорошо плавать – даже после всех папиных уроков на маяке. Однажды Настоятельница разрешила детям-сиротам сходить к ужасно холодному озеру и заставила плескаться у берега, пока они все не продрогли и не начали кашлять. Но это было в тысячу раз хуже. Океан вышиб из неё дух.

Всплыв на поверхность, она увидела тёмную воду, борт корабля, пузыри. Всё её тело было охвачено паникой и ужасом, она отчаянно махала руками и хватала ртом воздух, а корабль постепенно удалялся. Одежда Уны тянула её вниз мёртвым грузом, она почти мгновенно выбилась из сил. Она поняла, что сейчас утонет.

Нечто упало в воду рядом с ней. А потом чья-то рука подтащила трепыхавшуюся Уну к чему-то твёрдому. Гладкая поверхность, округлая, жёсткая, окрашенная белым и оранжевым. Спасательный круг с «Попутного ветра».

За который держалась Ани.

Уна была слишком потрясена, чтобы понять, что происходит. А потом увидела на палубе разъярённое лицо Матери и изумлённое – Отца. Ани не только бросила Уне спасательный круг, но и прыгнула вслед за ней.

– Помогите, кто-нибудь! – закричала Уна, но она едва дышала от холода, и никто бы её всё равно не услышал за шумом двигателя. «Попутный ветер» неспешно двигался вперёд в тумане, оставляя за собой пузырящийся след. В тускнеющем свете Уна увидела Мать и Отца. Их лица были мрачными, безмолвными, механическими.

Они отвернулись, оставив Уну и куклу-близнеца на милость безжалостного открытого моря.

Глава 30

Уна закашлялась и выплюнула морскую воду. Она вся дрожала от холода. Ей было хорошо известно, что погружение в такую холодную воду может вызвать шок и быстро убить человека. У тонких часовых механизмов Ани не было ни единого шанса.

Зубы Уны стучали.

– З-зачем ты так сделала? Ты о чём думала?

Ани дёрнула ногой и крепче уцепилась за спасательный круг.

– Я бы ни за что не осталась с ними.

– Но ты же з-здесь не в-выживешь!

Ани не ответила. «Попутный ветер» исчез в тумане, вокруг остались лишь мерно плескавшиеся волны. Плюх. Плюх. Уна скинула обувь, но она уже продрогла до костей и с трудом боролась с усталостью, подступавшей словно тёмная туча.

– М-может, п-придёт другой корабль, – прошептала она. А может быть, их окружат акулы. Уна прислонилась щекой к спасательному кругу. Ей было холодно, так холодно, но она должна была бороться, спасти Ани и себя.

Она Вексфорд. А это море Железного Сердца, она знает, какое оно капризное, какое жестокое, задумчивое и зловещее. Она чувствовала голод моря, которое хотело утянуть её в глубины. В нём утонуло столько людей – а смотрители маяков спасли из него немало душ. То был самый старый враг всех смотрителей маяков, и теперь он ей отомстит.

Но пока он лениво приподнимал и опускал двух девочек, играя с ними, словно кошка с добычей.

Ани опустила голову на спасательный круг рядом с головой Уны, из её глаза текла маслянистая слеза.

– Уна, – прошептала она.

– Да?

– Прости, что напугала тебя.

У Уны кольнуло в сердце.

– Ты… н-не хотела.

Ани зажужжала. Как ни странно, этот звук становился всё громче, хотя она была погружена под воду. Из её тела исходил бело-золотистый свет, озаряя и море, и туман.

– К-к-как ты это д-делаешь?

– Не знаю, – пробормотала Ани. – Это здесь, – она подбородком показала себе на грудь. Её голос звучал спокойно, почти мечтательно. – Я должна защитить нас. Я должна спасать людей. Я должна быть смелой. Я должна быть яркой.

Она закрыла глаза.

– Я высокая, как скала, крепкая, как камень. Я буду поддерживать огонь, чтоб тьму прогнать.

Уне становилось всё труднее думать. Она придвинулась поближе к Ани, от которой почему-то исходило тепло, и проводила взглядом яркий луч, которым Анимобильная Диковинка освещала воду.

Спать… ей так хотелось уснуть, забыться, сбежать от холода. Но нет, это же зов сирены, зов сна! Не засыпай, Уна. Поддерживай огонь, чтоб тьму прогнать.

Она снова была на маяке. Мама оттирала до блеска окно, пока у неё не заболели руки. Папа рассказывал о своей семье: его дедушка умер на посту, отказавшись уехать с маяка в лютую зиму, и холод убил его. Его тётя вышла в море на вёсельной лодке в бурю и спасла сорок человек после кораблекрушения.