Кукла-близнец - Джанин Бичем

и все поймут, что они – машины. Она часто задышала, ожидая странных взглядов или тревожных перешёптываний. Может быть, сползёт манжета или перчатка, обнажив характерный шов от шарнирного сустава. Или солёный воздух, который так пагубно действует на машины и которого нужно всеми силами избегать, заставит их споткнуться, или затрещать, или заскрипеть. Она надеялась, что воздух хоть как-то на них подействует. Здесь у неё преимущество, потому что она человек.

Но никто на них даже не покосился. Мать была одета в отороченные мехом перчатки и пальто с воротником из такого же меха, Отец тоже надёжно прикрылся пальто и костюмом. Их походка была очень естественной, Мать крепко сжимала руку Уны. В воздухе пахло солью и дымом парохода, над водой кричали чайки.

– Мы не уезжали так далеко с тех пор, как посетили Дом, чтобы удочерить тебя, Уна, милая, – сказала Мать. – Помнишь? Кажется, это было так давно.

Уна настолько старательно пыталась сдержать дрожь, что икнула от натуги.

На пристань выехал грохочущий грузовик, и грузчики начали доставать из кузова тяжёлые ящики и коробки. Отец и Мать внимательно следили за ними, стоя, несмотря на солёный ветер, у самых поручней. Мать подтолкнула локтем Отца, увидев, как на борт заносят их ящик.

Сердце Уны сжалось. Смиты не сводили глаз с ящика всё то время, что его несли по трапу, а потом взялись за руки и довольно улыбнулись друг другу.

Уна хорошо понимала, что в этом ящике. Но зачем Смитам протаскивать Ани на борт тайком? Они что, ещё не уверены, что она идеальная Анимобильная Диковинка и сможет так же хорошо обмануть людей, как они сами? Если Ани – враг Уны и в сговоре со Смитами, зачем её запирать и прятать? Они что, больше ей не доверяют?

Эта мысль подарила Уне хоть каплю надежды. Какую бы страшную судьбу ни уготовили Смиты для Уны, у неё, возможно, есть подруга, которая сможет прийти на помощь.

– Билеты у меня, – сказал Отец, раскрывая бумажник. – Наша каюта на штирборте[9]. Пойдём, познакомимся с этой старой посудиной.

Мать по-прежнему крепко сжимала руку Уны, когда они поднялись по трапу. Заиграл духовой оркестр, приветствуя пассажиров. На палубе у них забирали багаж и предлагали отдохнуть и прогуляться. На корабле была кают-компания, где пассажиры могли отдохнуть, довольно тесная столовая и «роскошные спальные места», сильно похожие на аккуратно прибранные шкафы. Родители Уны оплатили две соседние каюты – одну себе, одну Уне. Через маленький, покрытый коркой соли иллюминатор виднелась вода, бившаяся о борт парохода.

Длинный ящик лежал на полу каюты Смитов. Из-за размеров втиснуть его туда удалось не без трудностей. Уна сжала искусанные до крови губы, думая, как чувствует себя Ани, которую снова спрятали в полной темноте. Её снедало беспокойство. Может быть, сама Ани и не желает зла Уне, но она её двойник, её близнец. Если Смиты хотели иметь дочь – Анимобильную Диковинку, такой же автоматон, как они сами, то что они собираются сделать с Уной?

– О, наш дополнительный багаж. Цел и невредим! – весело сказал Отец. Уна старалась не смотреть на него, не показать, что она злится или боится.

– Пойдём, милая. Давай уйдём из этой каюты и насладимся прекрасным круизом.

Мать вытолкнула Уну в коридор и отвела её по лестнице на верхнюю палубу.

Оркестр играл весёлые марши. Уна прошла мимо фотографировавшихся семей, пожилых пар, которые неспешно прогуливались под руку, детишек, которые носились туда-сюда по лестнице и кричали: «Дульси, слезай отсюда!» или «Капитан тебя поймает и выкинет с корабля, Альфред!».

Не прекращая улыбаться, Смиты нашли столик в столовой и заглянули в меню. Они тихо обсуждали блюда и цены, как будто по-настоящему собирались есть. Уна окинула взглядом другие семьи, собравшиеся вокруг них, – молодые и старые, добродушные и высокомерные. Никто не обращал внимания на Смитов. Чета замечательно вписывалась в обстановку. Они были идеальными Анимобильными Диковинками.

Корабль дрогнул, Мать приподняла голову и радостно улыбнулась. Они наконец отошли от берега и направились в открытое море. Огни города постепенно исчезали вдали и в конце концов превратились в маленький кружок на горизонте, похожий на алмазный браслет.

– Лучше не играй пока с другими детьми на борту, Уна, – сказала Мать. – У тебя потом будет на это очень много времени.

– По-моему, у меня начинается морская болезнь, – ответила Уна.

– О нет! – Мать осторожно раздвинула чёлку Уны и ощупала её лоб. Её восковая ладонь была холодной. – Да, ты в самом деле довольно горячая, – обеспокоенно проговорила она. – Как ужасно. Тебе очень плохо?

– Да, – прошептала Уна.

– О нет, – сказала Мать и села чуть прямее, её руки нетерпеливо подёргивались. – Может быть, тебе стоит пока исчезнуть… то есть побыть подальше от всего этого шума и суеты?

– Я отведу её в каюту, – сказал Отец, поднимаясь на ноги. – Полежи немного, Уна, девочка, и всё с тобой будет отлично.

– Не задерживайся надолго, Хью, – распевно проговорила Мать. – Обязательно убедись, что с нашей юной леди всё хорошо!

Отец довёл Уну до каюты, не спуская с неё глаз.

– Бедное дитя, – сказал он. – Бедная маленькая крошка. Не хочешь выпить водички?

– Можно немного лимонада? – спросила Уна самым слабым голоском, на какой была способна, и свернулась на постели. – Спасибо, Отец.

– Хорошая девочка. Сейчас, поднимусь наверх и принесу. Надеюсь, скоро тебе станет лучше. Не хочу, чтобы ты пропустила всё веселье.

Отец ушёл, его шаги вскоре стихли в коридоре.

Уна открыла дверь каюты и услышала приглушённые голоса на палубе: смех, детский визг. А потом она открыла каюту Смитов, которая, к счастью, оказалась не заперта. На полу лежал нетронутый ящик с Ани. Уна бросилась к нему. Ани была заперта в темноте, совсем одна. А Уне нужно обязательно узнать, что известно Ани. Она невиновна – или же замешана в злодейском сговоре?

– Ани? Ты меня слышишь?

Тишина. На лбу Уны выступил пот. Она потянула за верёвку, потом толкнула крышку.

– Ани, мы на корабле. Издай хоть какой-нибудь звук, не знаю, хоть пошурши!

Ани вообще в сознании? Она работает? Осталась ли она собой? У Уны возникло тошнотворное чувство, что Мать или Отец сломали её пластинку памяти, превратив её в бездумную машину. Или, может быть, её повредили, пока везли в ящике?

Снова вернулся прежний страх: что, если Ани знала всё с самого начала и тоже участвует в заговоре? Уна представила, как кукла-близнец добровольно заходит в ящик, ехидно улыбаясь в ожидании гибели Уны. Она заменит меня. И эту замену сделают тайком: от одной девочки избавятся, другая выйдет