Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

Пронзительные зеленые глаза Тэйна опустились на столешницу. С тяжелым вздохом он взял горсть зеленого винограда и пожал плечами.

– Потанцуешь со мной?

Слова вырвались у Лэйолы прежде, чем она успела подумать. Ей хотелось отвлечь Тэйна, не дать ему снова погрузиться в болезненные воспоминания. Когда-то он жалел, что скормил отца бледным, теперь же его терзало то, что замысел провалился. Тенэйбрису не нужно было ничего говорить, чтобы она поняла: Матэйкис, должно быть, вмешался после того, как Тэйн отправил его в Пустошь. Либо же он просто приказал своим прислужникам не трогать короля эльфов. Досадный просчет, который Тэйну следовало предвидеть, ведь он знал, что его отец общался с предводителем бледных.

– Разве я могу отказать?

Они выбрались из-за стола, оставив Кейла с ухмылкой на лице. Лэйола повела Тэйна за собой сквозь шумную, поющую толпу, держа его за руку у себя за спиной. Кружки в руках гуляк то и дело сталкивались, расплескивая пиво на пол. Ее сапоги ступали по небольшим лужицам, а в нос ударил резкий запах свежего эля. Облако трубочного дыма в этой части зала сгустилось, и она подавила кашель – от такого она уже отвыкла. Это место во многом напоминало ей таверну «Дымный дракон» в Вересковой Лощине. Вот только ей недоставало той доброй компании, что всегда была в ее родном доме.

Они вышли на свободное пространство для танцев перед сценой. Лэйола развернулась на каблуках и оказалась лицом к Тэйну. Он с нежностью улыбнулся ей. Взяв ее за запястья, он притянул ее вплотную к себе. Его ладони мягко скользнули по ее спине.

Он наклонился к ее уху и обхватил ее за бедра.

– Мне так и не довелось потанцевать с тобой в ту ночь в Дунафелле.

– Что ж, быть может, потому что ты меня не замечал и кружил в танце целую вереницу других прекрасных дев. К твоему сведению, я ужасно ревновала.

От его низкого, бархатного смеха по ее телу пробежала дрожь.

– О, я это прекрасно знаю. Я чувствовал твою яростную ревность. Словно дикий вепрь, готовый пронзить меня клыками. Удивительно, как я вообще пережил ту ночь.

– Не делай вид, будто не ревновал, когда я поцеловала того юношу в щеку.

– Ты использовала его как пешку, проказница.

– А ты разве не поступал так же с теми девами? Ты ведь прекрасно знал, что делаешь.

Она провела ладонями по его груди и обвила руками шею.

Его улыбка могла бы осветить всю комнату.

– Я бы никогда не поступил подобным образом.

– Лжец.

– Может, я и танцевал с другими, но лишь ты одна занимаешь все мои мысли. Ты – огонь, что горит во мне, и без него я бы точно погиб.

– Как сладко поешь, – поддразнила его Лэйола.

– Именно за эти сладкие речи ты в меня и влюбилась.

– На самом деле, твои речи настораживали меня не меньше, чем твое привлекательное лицо. Если помнишь, я думала, что ты сводишь своих любовниц с ума и убиваешь юных дев.

Он рассмеялся:

– Ах да, жертвоприношения прекрасных дев… Какое же я чудовище.

Он провел рукой вверх по ее плечу, скользнул к локтю, взял ее за руку и закружил в танце. Проведя ладонью по ее спине, он плавно опустил ее вниз, а затем уверенным движением поднял обратно.

– Ты говоришь, что не умеешь танцевать, но сама порхаешь, словно ветер.

– У меня замечательный партнер.

Они плавно качались в такт барабану и тоскливой мелодии скрипки, и она растворилась в этом мгновении. Толпа вокруг словно исчезла, а вместе с ней ушли боль и печаль последнего месяца. Сейчас были только они и музыка. Лэйола прижалась щекой к его груди, вдыхая древесный мужской аромат – долгожданное спасение от едкого дыма.

– Раз уж мы теперь близки, кому-то из нас стоит пить отвар от зачатия. Ребенок – последнее, что я хотела бы принести в наш безумный мир. Боюсь даже представить, что в таком случае попытался бы сделать твой отец.

Тэйн погладил ее по волосам, накручивая черную прядь на палец:

– Я пью такой отвар еще с Дунафелла. Можешь не волноваться.

Лэйола взглянула на него, изогнув бровь:

– С Дунафелла, значит?

Он рассмеялся в ответ:

– Я всегда наготове. А поскольку я неотразим, то знал, что рано или поздно ты мне уступишь.

– Вот и твое непомерное самолюбие снова дает о себе знать.

Чья-то рука легла Лэйоле на плечо.

– Не против, если я вмешаюсь?

Игривая улыбка на лице Тэйна сменилась грозовой тучей, а его ярко-зеленые глаза потемнели, превратившись в обитель кошмаров. Мужчина, стоявший рядом и все еще державший руку на плече Лэйолы, был высок – даже выше Тэйна, – широкоплеч и могуч. Казалось, он мог бы с легкостью поднять лошадь. Низко расстегнутая бежевая рубаха открывала волосатую бочкообразную грудь. Один глаз скрывала повязка, но на вид он был молод, лет двадцати с небольшим.

– Я против, – ответил Тэйн, чуть крепче прижимая ее к себе.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и она знала, чем все закончится, если этот незнакомец не отступит.

– Я не хочу танцевать, – сказала Лэйола, смахивая его руку. – А теперь ступай и поищи кого-нибудь другого.

Полностью ее проигнорировав, наглец вперил взгляд в Тэйна.

– Да брось, эльф. Девок тут не так уж много, а я хочу эту.

Ну началось.

Воздух вокруг них пропитался такой плотной, необузданной силой, что Лэйола ощутила ее горький привкус на языке. Даже половицы заскрипели, когда мощь Тэйна начала высвобождаться. Для нее это было подобно нежному прикосновению возлюбленного, но на лице мужчины мелькнул страх. Впрочем, он был то ли пьян, то ли глуп, потому что так и не сдвинулся с места. Лэйола шагнула в сторону, не желая оказываться между ними. Она ни за что не собиралась встревать в эту заварушку. Едва она отошла, как кулак Тэйна с хрустом врезался незнакомцу в челюсть. Тот обмяк, закатил глаза и с грохотом рухнул на пол. Его неподвижность немного пугала. Лэйола уже засомневалась, жив ли он, пока тот не застонал.

– Проклятие, – пробормотала Лэйола себе под нос.

Музыка резко оборвалась, и громкий гомон стих, словно кто-то щелкнул пальцами, призывая к тишине. Несколько человек за столами вскочили на ноги.

– Эй! – крикнул один из них, поднимаясь. – Это мой капитан, эльф!

По всей таверне разнесся скрежет вынимаемых из ножен клинков. Магия заструилась по рукам Лэйолы, покалывая кончики пальцев. Грудь наполнила волна радости. Она вернула свою