Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Великолепно! Великолепно! – приветствовал ее решение дуэт.

И они посвятили себя сборам, с которыми каждая справлялась в присущей ей манере.

У Аманды, похоже, одежды с собой почти не было, но при этом ей каким-то образом удавалось всегда выглядеть одетой элегантно и к месту. Она быстро отобрала несколько самых необходимых деталей гардероба, пару книг, коробку с медальонами из римских монет, броши со скарабеями, штук пятьсот своих колец, отличную шляпу, костюм для верховой езды, а затем, захлопнув и заперев сундук, тщательно наклеила на него багажный ярлык со своим именем.

У Матильды возникли трудности: как совместить краски в баночках с шелковыми платьями, синими шляпами, французскими ботиночками и американской галантереей? Но в конце концов хаос ее усилиями был упорядочен, и она отвела душу, разрисовав весь сундук огромными красными буквами «М», чтобы всем сразу сделалось ясно, кому он принадлежит.

Мисс Лавиния паковала и перепаковывала свой скарб пять раз, каждый раз забывая отложить в сторону что-нибудь совершенно необходимое для путешествия налегке и по какой-то странной закономерности погребенное на самом дне сундука. После последнего погружения в его недра она решительно пресекла дальнейшие попытки предательской своей памяти отравлять ей жизнь, свалила все вытащенное при поисках обратно в сундук, потанцевала со зверской миной на его крышке, пока та не закрылась, и на этом сочла сборы завершенными.

Затем дамы обзавелись самыми крупными и надежными перетяжками для шалей, и под множество веселых реплик были сложены три узла. Аманда в свой положила здоровенный том Шекспира, необходимый ей не меньше зубной щетки, обернутые носовым платком туалетные принадлежности, небольшое количество одежды и большое – бумаги. Последнего требовали, во-первых, неожиданные приступы поэтического вдохновения, а во-вторых, непрестанная переписка с множеством закадычных друзей. Кроме того, она захватила большую краюшку хлеба, коробку с изысканными маникюрными принадлежностями для подпиливания и полировки ногтей и пистолет.

Узел Матильды составился из альбомов для рисования, некоторого количества галантереи, щипцов для завивки волос, то и дело норовивших высунуться наружу, яркой голубой ленты и походного табурета, притороченного к узлу снаружи, вместе с японским зонтиком, подарком толстого доктора. Подарок это послужил причиной множества разноязыких проклятий со стороны пострадавших от тычков его острия в спину, глаз или живот, пока Матильдины странствия с ним не закончились.

Лавиния ограничила себя отборной коллекцией бутылочек и коробочек с таблетками, французскими меховыми ботиночками, шалью, похожей на серое облако, и нескольким французскими романами на случай бессонницы. Свою походную аптечку она завернула в ярко-красное армейское одеяло с крупной надписью «U. S.», несколько оживлявшее мрачноватый облик этой старой девы, чье черное одеяние и хриплый голос вполне могли снискать ей прозвище Ворон.

С внушительными узелками из шалей в одной руке и повешенными на плечо дорожными сумками три путешественницы в простых дорожных костюмах и непритязательных шляпках ощутили себя решительными, свободными и добродетельными странствующими девицами и в один из ясных весенних дней оказались готовы отправиться куда им только взбредет на ум.

Их ничто не страшило. Мир обращался к ним самой лучшей, лучезарной своей стороной. Вежливые мужчины. Отзывчивые женщины. Талантливая Аманда, говорящая на всех нужных им языках, прекрасно к тому же ориентировалась в чужой валюте, путеводителях Мюррея, железнодорожных расписаниях Брэдшоу и оберегала спутниц от сложностей, умело прокладывая маршруты сквозь хитросплетения географических карт. Ни один представитель мужского пола, муж или брат, не указывал им, куда и когда направиться или возвращаться. Совершеннейшая свобода. Они наслаждались ею, но в разумных пределах, ибо, даже сторонясь избитых туристических маршрутов, держали себя на людях так, словно на них взирал придирчиво весь чопорный Бостон. Не убедительное ли это доказательство того, что женщины вполне способны с успехом путешествовать без мужского сопровождения, если достойно ведут себя?

Как приятно было проплыть ранним утром по реке Ранс от Динана до Сен-Мало, потом уютно позавтракать в цветущем дворе гостиницы «Франклин», а после прогуляться по причудливому старому городу, любуясь церквями, покупая фрукты и мужественно сопротивляясь искусам пыльных антикварных лавок. Лавиния до сих пор жалеет о не купленных там прелестных старинных часах, а Аманда потом несколько месяцев вздыхала по бретонскому кружеву и пленяющему своим архаичным уродством кресту.

Матильда отважно разложила походный табурет, раскрыла зонтик и, не обращая внимания на обступившую ее толпу мальчишек в круглых шапочках, синих блузах и деревянных сабо, принялась рисовать церковь.

– Я поставила себе целью изучить местную архитектуру и запечатлею все соборы, что нам попадутся, – объявила эта пылкая поклонница искусства, хотя непокорный зонтик так и норовил упасть, из сточной канавы отвратительно пахло, а мальчишки с раздражающей непосредственностью заглядывали ей через плечо на рисунок, совали сопящие носы под шляпу, стараясь разглядеть ее лицо, или тыкали грязными пальцами в ее вещи.

– Если бы ты еще понимала, какие дерзости отпускают эти негодники, – усмехнулась Аманда, прервав на мгновение лекцию о дренаже почвы, которую читала Лавинии, пока та тщетно пыталась втиснуть в обеденную корзинку пузатую бутыль вина, завернутую в капустный лист клубнику и несколько прекрасных пирожных.

– Вот и хорошо, что я ничего не понимаю. В этом и заключается преимущество человека, который знает только родной язык, – беспечно откликнулась Матильда, считавшая пустой тратой времени изучение чего-либо, кроме искусства.

Надо заметить, впрочем, что своим крайне скудным запасом французских слов она распоряжалась достаточно ловко, восполняя их недостаток громкостью и беглостью речи, а также бурной жестикуляцией, поклонами и нежно-приветливыми улыбками, так что порой умудрялась с помощью одного лишь утвердительного «уи» выразить массу смыслов.

Толпа возле рисующей Матильды тем временем густела.

– Скоро сюда сбежится разный сброд со всего города. Быстро садимся в омнибус и едем обратно в гостиницу, потому что я этого терпеть больше не желаю! – выкрикнула Аманда, чуждая романтического преклонения перед простонародьем.

– Полагаешь, я не смогу их отогнать?

Резко вскочив с табурета, Матильда взмахнула зонтиком, как дубинкой, и оглушительно проорала:

– Алле!

Синеблузые огольцы бросились врассыпную, словно солома, подхваченная порывом ветра.

– Убедилась, как мало мне надо, чтобы достигнуть цели? Вот и не приставай ко мне больше со своими дурацкими французскими глаголами, – захлопнула альбом очень довольная собой Матильда.

– Все равно давайте вернемся в гостиницу и отдохнем. Здесь так жарко, что я почти растаяла, – жалобно простонала Лавиния, всю зиму мечтавшая о летнем тепле, но теперь недовольная его избытком.

– Давайте сразу условимся, что в разговоры со случайными встречными не вступаем. Эти знакомства часто оказываются ужасно нудными и обременительными. Насчет старушки Лавинии я спокойна. Она такая брюзга и бука, что из нее