Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

– Папа… что случилось?

– И ты еще спрашиваешь! Ты не знаешь – и, надеюсь, никогда не узнаешь – каково это: обсуждая с миссис Дэви Гардинер бессовестно низкие цены на яйца, случайно выглянуть из окна и увидеть свою дочь… свою единственную дочь, живописно вышагивающую со львом. Тебе кажется, что ты вдруг рехнулся… и думаешь, что же такого было в стакане малинового шраба[95], который предложила миссис Гардинер. Бедная миссис Дэви! Она пожаловалась мне, что это зрелище перевернуло ей все внутренности. Думаю, она оправится, Джейн, но, боюсь, уже никогда не станет прежней.

– Это просто смирный старый лев, – нетерпеливо прервала его Джейн. – Не понимаю, почему все разводят такую суматоху.

– Джейн, моя дорогая, обожаемая Джейн, ради своего несчастного отца – не води, пожалуйста, больше никаких львов. Ни смирных, ни диких.

– Но ведь это вряд ли может произойти еще раз, – рассудительно заметила Джейн.

– Ты права, – с явным облегчением отозвался папа. – Думаю, это вряд ли войдет у тебя в привычку. Только, Дженлет, если тебе однажды вздумается завести ихтиозавра в качестве домашней зверушки, дай мне знать. Я уже не так молод.

Джейн не понимала шума, который наделала эта история. Она и представить себе не могла, что стала героиней.

– Сначала я правда испугалась, – рассказывала она Джимми Джону. – А потом он зевнул, и я больше не боялась.

– Ты теперь так загордишься, что перестанешь с нами разговаривать, да? – тоскливо спросила Карауэй, когда в газетах появилась фотография Джейн. Сфотографировали и Джейн, и амбар, и льва – всех по отдельности. Все, кто их видел, вдруг прославились. Миссис Луиза Леве осталась в полном восторге. Ее фотография тоже попала в газету – как и грядки с ревенем.

– Теперь можно умереть счастливой, – заявила она Джейн. – Я бы не вынесла, если бы миссис Паркер Кросби попала в газету, а я нет. И чем она заслужила место в газете? Она ведь не видела тебя со львом, только меня. Есть же люди, которые не успокоятся, пока не окажутся в центре внимания.

А Джейн вошла в историю Квинс-Шор как девочка, которой ничего не стоило прогуляться по острову с парой львов за компанию.

– Совершенно бесстрашная девчонка, – восклицал Перешагни-поле, всюду хвалясь своим знакомством с ней.

– Я с первого взгляда определил, что она первоклассная, – заявил дядюшка Гроб.

Миссис Сноубим напомнила, как она всегда говорила, что Джейн ни перед чем не остановится. А когда спустя много лет Динь-дон Белл и Задира Гарланд состарились, то говорили друг другу: «А помнишь случай, когда мы с Джейн Стюарт отвели льва в амбар Таннера? Стальные же у нас были нервы, а!»

Глава 37

В конце августа пришло залитое слезами письмо от Джоди, лишившее Джейн сна. Джоди взаправду отсылали в приют.

«В октябре мисс Уэст продает пансион и выходит на пенсию, – писала Джоди. – Я плакала и плакала, Джейн. Я ужасно не хочу в приют и никогда больше тебя не увижу. Джейн, о, Джейн, это так несправедливо. Я не говорю, что мисс Уэст несправедлива, но что-то точно несправедливо».

Джейн тоже чувствовала несправедливость. И знала, что без дружеских посиделок с Джоди дом шестьдесят станет еще более невыносимым. Но это мелочь по сравнению с несчастьем бедной Джоди. Хотя Джейн считала, что Джоди легче жилось бы в приюте, чем в качестве бесплатной рабочей силы в доме пятьдесят восемь, эта мысль нравилась ей ничуть не больше. Перешагни-поле, занеся им свежей скумбрии из гавани, заметил, какой поникшей выглядит Джейн.

– Приготовь ее завтра к обеду, Джейн.

– Завтра день солонины с капустой, – отозвалась Джейн капризным тоном. – Но мы съедим ее послезавтра. Все равно пятница. Спасибо, Перешагни-поле.

– Вас что-то тревожит, мисс укротительница?

Джейн поделилась с ним своей печалью.

– Ты даже не представляешь, каково пришлось бедняжке Джоди, – подытожила она.

Перешагни-поле кивнул.

– Полагаю, с ней скверно обращались, заставляли перерабатывать и гоняли туда-сюда. Бедное дитя.

– И никто не любит ее, кроме меня. Если ее отправят в приют, мы никогда больше не увидимся.

– Тогда, – Перешагни-поле задумчиво почесал затылок, – нужно хорошенько подумать, Джейн, и посмотреть, чем мы можем помочь. Хорошенько, Джейн.

Джейн хорошенько подумала – и все без толку. Зато размышления Перешагни-поля принесли больше плодов.

– Я пораскинул мозгами, – поделился он с Джейн на другой день, – и решил: почему бы сестрам Титус не удочерить Джоди? Они уже год собираются взять ребенка из приюта, но все никак не могут договориться какого. Джустине хочется девочку, Вайолет – мальчика, хотя обе предпочли бы близнецов любого пола. Но подходящие близнецы-сироты встречаются редко, так что насчет этого они сдались. Вайолет хочет темненького ребенка, а Джустина – голубоглазого блондина. Вайолет хочет десятилетку, а Джустина – лет так около семи. Сколько лет Джоди?

– Двенадцать, как и мне.

Перешагни-поле помрачнел.

– Вот уж не знаю. Может, слишком много для них. Но хуже точно не будет, если спросишь. Никогда не знаешь, что они напридумывают, эти девушки.

– Я зайду к ним сегодня после ужина, – решила Джейн.

Она пришла в такое волнение, что посолила яблочный соус и никто не смог его съесть. Как только с тарелками оказалось покончено (сегодня они не гордились тем, как их помыли), Джейн отправилась в путь.

Над гаванью горел великолепный закат. Когда Джейн добралась до узкой ароматной тропинки сестер Титус, где деревья склонились так низко, что почти касались прохожих, ее щеки раскраснелись от жалящих поцелуев ветра. Вскоре показался милый, приветливый старый дом, вызревший под сотней солнц. Сестры Титус сидели перед горящими в камине буковыми поленьями. Джустина вязала, а Вайолет нарезала ириски на кремовые кусочки – Джейн так и не удалось выведать у них рецепт.

– Заходи, милая. Рады тебя видеть, – добросердечно сказала Джустина, тем не менее опасливо заглянув за спину Джейн, точно опасалась, что где-то в тени мог затаиться лев. – Такой прохладный вечер, мы решили разжечь огонь в печи. Садись, дорогая. Вайолет, дай ей ирисок. Она так выросла, только посмотри!

– И похорошела, – добавила Вайолет. – Мне нравятся ее глаза, а тебе?

У сестер Титус была странная привычка обсуждать Джейн так, будто она не стояла прямо перед ними. Джейн не возражала… пусть не всегда их замечания оказывались столь же лестными.

– Я больше люблю голубые, ты же знаешь, – отозвалась Джустина, – но у нее прекрасные волосы.

– Я предпочла бы оттенок потемнее, – не согласилась Вайолет. – Всегда восхищалась брюнетками.

– Если какие волосы и достойны восхищения, то золотисто-рыжие кудри, – настаивала