Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Тала? Продавщица с рыбного рынка? Издеваешься? Ей за тридцать. И, если не забыл, у неё на пароме погиб трёхлетний сын. Клариса? Поговаривают, от неё до сих пор пахнет трупом капитана Алистера.

– Чушь.

– Конечно, чушь. Но люди её сторонятся. К тому же она замужем. Рита?! Ей семнадцать. Ты бы ещё Малайю записал.

– Не знаю, она вроде…

– Стирай! И забудь.

Лоран покорно стёр Талу, Кларису и Риту.

– Меня можешь не вписывать, – Клэр обняла Лорана и поцеловала его в щёку. – Моё сердце и так принадлежит тебе.

– Просто хотел по-честному. У всех должен быть равный шанс на счастье.

– Я и так счастлива. – Клэр сама стёрла своё имя.

– И что?! – вскрикнул Лоран. – Что ты мне оставила? Маюми и Аналин? Нет, они хорошие и…

Лоран не успел договорить. Волна смыла оба остававшихся на песке имени.

– Море вынесло вердикт, – заявила Клэр. – Ты сделаешь счастливым самого себя!

– C’est comme ça, je le fais chaque soir… – проворчал Лоран и завалился на песок.

Клэр вернулась к Диме, и он продолжил прерванный рассказ. Третьим судном на его схеме стал кусочек коры носочного дерева.

– Тысяча семьсот девяностый год.

– Восемьдесят семь лет спустя, – подсчитала Клэр.

– Фрегат «Санта-Тереза» с двумя десятками восьмифунтовых пушек на борту. Двести пятьдесят человек экипажа. Серьёзное судно. Оно патрулировало архипелаг Сулу, затем поднялось вдоль восточного берега Палавана и угодило в грозу. В грот-мачту ударила молния. Загорелись паруса и рангоутное дерево. Пожар удалось потушить, но фрегат сильно пострадал и от дальнейшего патрулирования отказался. Возвращаясь в Манилу через Миндорский пролив, – Дима продвинул кусочек коры, – «Санта-Тереза» затонула. Выживших нет. Следов крушения нет.

Прежде чем Клэр взялась комментировать гибель «СантаТерезы», Дима выложил на песок спиралевидную ракушку.

– Парусный линейный корабль «Иберия», – Дима ткнул пальцем в ракушку и провёл ею линию от Бохольского моря через море Сулу в Миндорский пролив. – Тысяча восемьсот сорок седьмой год. «Иберия» перевозила строевой лес с острова Минданао. Единственный случай, когда место крушения известно доподлинно. Мимо острова Кинлубан «Иберия» прошла на всех парусах. Стоял июнь, и по морю Сулу гулял колья – порывистый южный ветер, который мог налететь посреди ясного дня и принести страшные ливни. Капитан пренебрёг этим обстоятельством. До прихода тайфунов оставалось больше месяца, и при хорошей погоде он посчитал море безопасным. На входе в пролив его настиг шквал такой силы, что корабль накренился. Пока вахтенные возились с парусами, крен увеличился. В итоге «Иберия» перевернулась.

– Но осталась на плаву из-за строевого леса в трюме, – догадалась Клэр.

– Верно. Уцелевшие члены экипажа перебрались под киль, где сохранился воздух, а когда воздуха стало меньше, проделали в днище отверстия. И произошло это ровно в поисковом треугольнике. Проплывавшая неподалёку рыбацкая лодка обнаружила «Иберию», приняла сигнал бедствия и сразу отправилась за подмогой.

В отличие от коралла, камешка и кусочка коры, причаливших за границами треугольника, спиралевидная раковина остановилась ровно между рифом Камбаль, банкой Саррасено и банкой Леонидос. К удивлению Димы, «Иберия» проявила строптивость. Стоило отнять от неё палец, как ракушка приподнялась на тоненьких ножках и побежала в сторону от указанного ей места крушения. Рака-отшельника Димин рассказ заинтересовал ещё меньше, чем Лорана, и он поторопился скрыться в пене прибоя.

– Подмога пришла через три дня, – закончил Дима. – Но «Иберия» исчезла. Ни единого выжившего, никаких обломков.

– Думаешь, истории связаны друг с другом? И с гибелью августинской «Нуэва Эспаньи»? Она ведь затонула… – Клэр нахмурилась, вспоминая дату.

– Через сорок шесть лет после «Иберии». Не знаю. Тут было довольно оживлённое движение. В девятнадцатом веке через Миндорский пролив каждый год проходило не меньше сотни судов. И Шустов не утверждал, что истории связаны. Он только просмотрел записи о кораблекрушениях в проливе и отобрал те, что соответствовали его критериям.

– Общий маршрут, – начала перечислять Клэр.

– Нет очевидной причины для быстрой гибели – такой, чтобы камнем пойти на дно, – подхватил Дима.

– Хорошие погодные условия. Ну, без тайфунов и вихревых воронок.

– И бесследное исчезновение экипажа.

– Что странно, – Клэр бережно заменила убежавшего рака «Иберии» на отшлифованную водой щепку. – Тут не открытые воды Атлантики, не Тихий океан. Куда ни поплывёшь, наткнёшься на сушу. Она близко. И опытные моряки точно спаслись бы.

– Да, странно. И всем критериям в итоге соответствуют сразу пять явных кандидатов с семнадцатого по девятнадцатый век. Последним стал винтовой фрегат «Нуэва Эспанья». И ещё парочкадругая сомнительных кандидатов, вроде четырёхмачтового судна, которое везло зерно из Манилы в Замбоангу и в нарушение правил засыпало зерно даже в балластные танки. В итоге судно шло с креном, а ближе к морю Сулу перевернулось и затонуло.

– Почему этот кандидат сомнительный?

– Далековато от поискового треугольника, – Дима ткнул тростью, – и, если верить документам, трое матросов выжили.

– И какие выводы сделал наследник старинной династии?

– Ты о чём?

– О Шустове, – подмигнула Клэр.

– А… – Дима вспомнил свою нелепую историю о затопленных лабиринтах под «Изидой». – Ну, Шустов посчитал, что четырёх более ранних кандидатов достаточно, чтобы поверить и в таинственную гибель «Нуэва Эспаньи» с её сокровищами. Он предположил, что в районе поискового треугольника или рядом с ним скрывался необозначенный риф. Под действием вулканической активности, землетрясений или каких-нибудь там сдвигов он то поднимался к поверхности, то уходил вглубь. Вот корабли, доверившись лоциям, и налетали на него.

– А как же «Иберия»? Она ведь просто перевернулась.

– Перевернулась, – согласился Дима. – И продолжала дрейфовать. Пока рыбаки ходили за помощью, вполне могла налететь на риф: получить такую пробоину, что и строевой лес не спас, и благополучно отправиться на дно.

– Благополучно, – усмехнулась Клэр. – А что с отсутствием обломков и выживших?

– Как ты и сказала, выжившие могли побояться ответственности за своё ротозейство. Предпочли скрыться. Или угодили к диким племенам. Вроде мангиан с Миндоро. Не знаю, вариантов много. Что же до обломков, то в те годы их особо не искали.

– А главная ирония в твоей истории, – в заключение добавила Клэр, – что нашему «Амок Лайту» никакой риф не понадобился. Хватило обычного пожара.

Дима оглядел схему Филиппинских островов и молча затоптал её до неразличимости.

– Пора идти. – Клэр растолкала уснувшего на песке Лорана. – А то на ужин останемся без манго.

Лоран нехотя поднялся и поплёлся за друзьями, должно быть, терзаясь мыслями о Маюми и Аналин. Дима и Клэр обсуждали затонувшие испанские суда, следом заговорили о морских путешествиях. Француженка рассказала о работе в «Инженерно-конструкторском бюро семьи Байо», о старом каземате и мечтах бороздить океаны. Дима в ответ вспомнил «Остров погибших кораблей» Беляева. Описал ловушку