Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Аманда и суровая Лавиния решительно и бесповоротно обратили в камень сердца свои и лица, отказывая в благосклонности симпатичному джентльмену благородных кровей, но для ветреной Матильды это было выше сил. Могла ли она остаться равнодушной к очаровательной улыбке, с которой попутчик поднял непослушные щипцы для завивки волос, очередной раз вывалившиеся из дорожного узла?

– Мерси, месье, – поблагодарила она, сопроводив слова грациознейшим из своих поклонов, и, конечно же, улыбнулась ему самым пленительным образом, когда он, окинув ее мягким взглядом черных глаз, изящным жестом протянул ей газету.

Тщетно пыталась Аманда привести ее в чувство, угрожающе хмурясь. Тщетно Лавиния предупреждающе наступала сестре на ногу. Никакого отклика со стороны Мат. Оставалось надеяться лишь на то, что обменяться с искусителем парой французских фраз жеманнице точно уж не удастся.

«Если он вскорости не сойдет с поезда, я свяжу ее своей шалью, а ему объясню, что она сумасшедшая», – решила Лавиния, чью стародевичью душу возмущали даже намеки на флирт.

«Если этот субъект заговорит по-английски, Мат не удержишь», – сознавала Аманда, понимая, что подруга уже забыла про клятву.

И о горе растревоженной парочке! Его сиятельство не только не покинул поезд – оказалось, что он действительно говорит по-английски. Десяти минут не прошло, как Матильда кинулась беседовать с ним с живостью вырвавшегося на волю жеребенка. Мучения двух надзирательниц усиливались одним пикантным моментом. Введенный в заблуждение наимоднейшей шляпой Аманды, ее желтыми перчатками и безупречными ботинками вкупе с черно-серыми нарядами прочих, месье граф явно посчитал ее благородной леди, которая путешествует в сопровождении веселой плутовки горничной, этакой субретки, и хмурой немолодой компаньонки. Предосудительная вольность манер Мат лишь укрепляла его в сем заблуждении, а она, напустив на себя игривый вид, целый час упражнялась в кокетстве.

И месье граф, словно в отместку за неприкрытые холодность и недоверие, с каким отнеслись к нему Аманда и Лавиния, изливал потоки любезностей исключительно на очаровательную мадемуазель, красноречиво расписывая ей свои охотничьи угодья, свое старинное поместье и замок, где проводит обычно лето. Мало того, он настоятельно приглашал прелестницу посетить его там, если она окажется поблизости.

Мат встречала все эти любезности с ласковым доверием, когда же он наконец, с отчаянием на нее глядя, объявил, что вынужден с ней расстаться, она «на каждый его вздох ответствовала вздохом»[30].

И он таки удалился, галантно откланявшись, пожелав «дорогим дамам» счастливого путешествия и хитро глядя на двух заледенелых леди.

– Я провела время лучше вас, пока он был с нами, не правда ли? – весело спросила Мат, когда Адонис в коричневом бархате их покинул.

– Ты позор нашей компании и своей нации, – сурово отозвалась Аманда.

А Лавиния, не тратя слов, так поглядела на младшую сестричку, что у той с головы свалилась шляпа.

– Все равно при первой возможности поведу себя так же, – только и хватило сил огрызнуться этому неразумному существу.

Остаток пути через зеленые просторы, где паслись живописные белые беррийские коровы, сопровождался ее легкомысленным смехом и томными вздохами по «моему графу», после чего поезд их наконец доставил в «Мулан» (как назвала Мулен наша кокетка). Осматривать там оказалось практически нечего, но город пленял таким уютом и тишиной, что Аманда немедленно загорелась очередным заманчивым замыслом:

– Что, если мы снимем здесь домик? Остановимся на недельку-другую. Мне хочется отдохнуть здесь, поразмышлять среди белых коров, устроить постирушку, наконец. Таким образом я спокойно подготовлюсь к возвращению в большой мир. Следующий пункт назначения у нас с вами Леон, где нам предстоит расстаться с узелками из шалей.

– Прекрасный план, дорогая, – похвалила Лавиния, давно усвоившая, что нет лучшего способа разрушить Амандины грандиозные планы, чем поддаться им, предоставив неумолимым обстоятельствам свести ее прожекты на нет, как совершенно неосуществимые.

И Аманда сразу же по приезде в гостиницу поинтересовалась у хозяйки, где можно снять уютный сельский домик неподалеку от города. Маленькая замызганная женщина, клятвенно стиснув маленькие замызганные руки, моментально объявила, что располагает именно таким жилищем, о котором мечтает мадемуазель. Прелестный домик, и место очаровательное. Лучше им не найти. Поэтому она прямо сейчас приведет себя в порядок, заложит экипаж и продемонстрирует дорогим леди свою «замечательную загородную виллу».

Экипаж – подобие квадратной бельевой корзинки на колесах – запряжен был огромной и костлявой белой лошадью, которой правил полуголый мальчишка. Американки не без сильного опасения втиснулись в «корзинку», где уже сидела мадам хозяйка в высокой шляпе, обильно изукрашенной искусственными цветами, овощами и фруктами. Лавинии удалось насчитать три помидора, гроздь винограда и одну очень красную розу, окруженную маками, анютиными глазками, колосьями пшеницы, веточками ежевики и пучком салата, щедро усеянного бисерными каплями росы. Поистине великолепный убор, какой не скоро забудешь.

Они долго тряслись по булыжным мостовым, затем по пыльным проселкам сквозь пустыри, мимо запущенных садов и мокрых болотистых лугов, пока «бельевая корзинка» не вывезла их через аллею к двери в высокой стене красного кирпича.

«Смотрите сами!» – гордо возгласила мадам, вводя их под громкий звон ключей на огород, посреди которого между капустных гряд стояло нечто вроде сарая с кирпичным полом, очень грязными стенами и застоявшейся между ними затхло-сырой атмосферой склепа.

Внутри взглядам их предстали мешки с зерном, тачки и ящики с луком. Пол толстым ковром покрывала пыль. На древнем столе сиротливо высилась кем-то давно забытая пустая баклажка из-под вина. Очаг усеивало множество сигарных окурков. А на каминной полке, явно для украшения, была выставлена веселенькая глиняная посуда.

– Это гостиная. Здесь спокойно, уютно и тихо. Наверху комната с кроватями. В саду мадемуазель смогут прекрасно проводить дневные часы. Завтраки вам будет готовить горничная. А к обеденному времени я стану посылать за вами экипаж, на котором вы с удобством доедете до гостиницы. Славно придумано, правда?

– Ужас что такое! – содрогнулась от перспективы провести здесь хоть сутки Матильда.

– Решение за тобой, дорогая, но, боюсь, из-за сырости мы не сможем долго здесь оставаться, – жизнерадостно проговорила Лавиния, балансируя на черенке мотыги и разглядывая синюю плесень, которая осталась у нее на пальцах, после того как она провела рукой по поверхности колченогого табурета.

– Это место нам не подходит. Сейчас я быстренько ей объясню, что мы не можем принять ее предложение из-за тяжких недугов, которые сильно испортили твой характер, сделав тебя чересчур придирчивой.

И, вдохновленная новым планом, Аманда увела хозяйку на огород, чтобы, по крайней мере, нанести удар ее надеждам с деликатностью, не при всех.

– О, какое же утешение, что моя невралгия не только отравляет мне жизнь, но и часто оказывается полезна, – сказала Лавиния, небрежным жестом вышвырнув в окно крупного таракана, увернувшись от осы и раздавив ногой толстого