Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

Йонас – повар с «Амок Лайта», пришедший поговорить с родными, грозно напомнил, что праздный шум в Священной роще навлечёт на лагерь беду. Дима с Лораном притихли, а Клэр испугалась, что в Барангае их накажут, слишком уж недовольным выглядел хромой Йонас. К счастью, обошлось без наказаний, но с того дня Клэр предпочитала обходить Священную рощу стороной, чтобы не дай бог не нарушить какой-нибудь новый, ей пока не известный запрет.

Первую половину редкого в сезон дождей солнечного дня Клэр так и пролежала на песке Тихой бухты, развлекая себя разобщёнными воспоминаниями. На обед вернулась с заспанным Лораном в лагерь, потом поддалась уговорам Малайи воспользоваться ясной погодой и прогуляться по Креветочному хребту. Уходить из долины Святого Томаса без друзей девочка боялась, между тем последний месяц была одержима забавной идеей собрать наиболее диковинных представителей местной флоры и фауны, поэтому пользовалась любой возможностью подбить кого-то из взрослых на прогулку. Кажется, идею ей подкинул Самоедов. Михаил пообещал девочке возвести отдельную хижину для музея и под отшлифованными до прозрачности раковинами выставить наиболее ценные экспонаты вроде цветов, бабочек, насекомых и прочей мелочовки, за которой охотилась Малайя. Если ей не удавалось выудить из островитян точное название экспонатов, пока ютившихся в бамбуковом сундучке, девочка смело придумывала названия сама или обращалась за помощью к Диме и Клэр – так в её коллекции появились бутоны носочного дерева, ягоды безумия, хромой жук Йонаса и менструальная бабочка. За бабочку Клэр досталось от Роуз, но кто же виноват, что по раскраске её крылья в самом деле напоминали использованную прокладку!

Согласившись на прогулку, Клэр отправилась искать Диму и Риту. Между тем солнце вернуло в лагерь обычную островную жизнь. Клариса возилась с давно излечившимся, но отказывавшимся улетать вальяжным фрегатом. Киану и Мигель осваивали бамбуковые флейты и заполненные крупным песком бамбуковые шейкеры. Маурисио и Кэй прокаливали морские раковины – пробовали выжечь из них известь. Остальные барангайцы неторопливо заканчивали прерванные работы по обустройству хижин, делали заготовки из собранных плодов, выпаривали новые порции кокосового сахара, плели циновки и шептались о затянувшемся отсутствии Тёрнера и Самоедова. Оба пропали на рассвете и с тех пор не объявлялись.

Клэр нашла Диму в обеденной хижине. Утром он ходил с паломниками к могиле капитана Алистера – «собирал материал», а на обратном пути отстал от основной группы, в итоге припозднился к обеду и теперь доедал остатки кокосовых лепёшек. Всего хижин было четыре: одна обеденная и три жилые, которые чаще называли хижинами Самоедова, Тёрнера и Альвареса. В дальнейшем Михаил планировал возвести две женские хижины, две банные хижины с бамбуковой канализацией, сливающей нечистоты подальше от Светлой реки, и одну амбарную хижину – сейчас припасы хранились в хижине обеденной, и это было не очень-то удобно.

От шалашей островитяне избавились. Ливневых потоков они бы всё равно не сдержали. Поставленные взамен хижины были куда более надёжными, однако смотрелись неказисто. Квадратный бамбуковый пол держался на двухметровых бамбуковых сваях, каркасом для стен опять же служили цельные жерди обработанного бамбука, а внутри каркаса растягивались щиты из листьев пандана. Кровлю Эрнесто-младший продумал двухуровневую: нижним слоем крепились расщеплённые половинки бамбуковых стеблей, уложенных попеременно выемкой и горбылём вверх – так, что одна половинка цепляла другую, а сверху укладывался дополнительный слой из переплетённых пальмовых листьев. Главными особенностями хижин стали куцая веранда, подведённая под неё бамбуковая лестница с нечётным количеством ступеней и настоящая дверь. На петли пошли резиновые шлёпки с «Амок Лайта». Их прибивали деревянными гвоздями к двери и к усиленному дверному каркасу. Петли из шлёпок работали безупречно, приводили в восторг островитян всякий раз, как дверь за ними закрывалась сама по себе.

Несмотря на усталость, Дима согласился на прогулку. Клэр отыскала заскучавшую в нетерпении Малайю, прихватила Лорана и Маюми. Все вместе отправились за новыми экспонатами для музея. В пути, обходя стороной Палаванскую рощу, Клэр поделилась с Димой переживаниями из-за усилившегося влияния Махалинг Бато. В ответ Дима постарался развенчать его величие. Рассказал, как лет сорок назад у берегов Бразилии нашли древнеримские амфоры.

– Диффузионисты ликовали. – Дима, устав от повторного подъёма на Креветочный хребет, сильно прихрамывал, но говорил бодро. – Поверили, что им в руки попало доказательство доколумбовых плаваний в Южную Америку. И какое! Древнеримское! Диффузионисты утверждали, что цивилизацию туда занесли со стороны, она не зародилась там самостоятельно. Потом археологи обнаружили поблизости остов португальского фрегата восемнадцатого века, на котором эти амфоры и перевозились. В Новом Свете тогда, как и в Европе, распространилась мода на всё античное. Амфоры предназначались вице-королю Бразилии. И никаких тебе древнеримских мореплавателей по ту сторону Атлантического океана.

– Ты это к чему? – не сразу поняла Клэр.

– Наш истукан может быть не таким древним. Его вполне могли изваять совсем недавно.

– Кто?

– Не знаю… Какие-нибудь любители древностей, туристы… Ну или такие же бедолаги, выжившие после кораблекрушения. Мы ведь и сами тут плодим идолов. Глядишь, приплывут сюда новые выжившие и подумают, что идолы Майкла – следы древней цивилизации.

– Да уж… – усмехнулась Клэр.

Дима, не слишком занимаясь поиском растений для Маюми, перечислял другие археологические казусы, и разговор постепенно отдалялся от злосчастного истукана. Маюми приводила забавные случаи из её работы гидом, Клэр рассказывала об отчаянных плаваньях Анри Бурдана, с женой которого был знаком её отец, Франсуа Байо, вспоминала любимые произведения Тура Хейердала, в детстве не покидавшие изголовья её кровати. Хейердал настолько болел страстью к приключениям, что даже медовый месяц устроил на необитаемом острове. Правда, месяц был не совсем медовым, а остров – не то чтобы необитаемым, но закончилось всё как в приключенческом романе: молодожёны чуть не лишились ног из-за гнойной инфекции. Дима в ответ заговорил о перуанской экспедиции «Изиды», когда у него у самого заживо гнили ноги. Остановившись и задрав штанину, он напугал Малайю жутким шрамом на правой ноге и поведал, как угодил в змеиное гнездо, как собственноручно сре́зал со своей щиколотки кусок кожи и как прижёг рану раскалённым мачете. Когда Дима впервые поведал эту историю Клэр, змея была одна, а место укуса ему выреза́л индеец «кровавого племени агуаруна» – оставшись без противоядия, Дима настоял на болезненной, отдающей архаичностью операции.

– Может, дело в коронавирусе? – невпопад спросил Лоран.

– Ты о чём? – не поняла Клэр.

– Когда мы прилетели в Манилу, в Китае разгоралась эпидемия. Заражённые появились и на Филиппинах.

– ЭнКоВи-девятнадцать, – подсказал Дима. – И тогда заразились трое филиппинцев.

– Ну хорошо. – Клэр вспомнила портовые плакаты, призывавшие тщательно мыть руки. – И что дальше?

– А дальше, – оживился Лоран, – вирус пошёл гулять по Филиппинам.

– От