Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Почему бы и нет? Всё начинается с одного нулевого пациента, как в «Войне миров» с Брэдом Питтом.

– И Филиппины сейчас захватила толпа зомби? – Клэр игриво подмигнула Малайе.

Девочка растерянно улыбнулась. Предпочла бы заняться сбором необычных цветов, а не болтать о болезнях с пугающими названиями.

– Да какие зомби… – Лоран в недовольстве растрепал отросшие кудри. – На островах ввели карантин. Это объясняет отсутствие судов в море. Миндорский пролив вообще закрыли!

– Воздух над нами тоже закрыли? – поинтересовался Дима.

– А это уже вулкан!

– Что? – одновременно спросили Маюми и Клэр.

– В начале года было извержение вулкана Тааль, недалеко от Манилы, помнишь? Мама ещё переживала и не хотела меня пускать.

– Помню, – кивнула Клэр.

– Ну вот. Извержение повторилось и… оказалось катастрофическим. В воздух выбросило столько пепла, что авиасообщение прекратилось. Даже у нас в Лилле хотели закрыть аэропорт, когда в Исландии извергался… Эй-фья-ла-дла-чего-то-там-кудль. В Англии тогда самолёты вообще не летали.

– Не слишком много совпадений? – Клэр пожала плечами. – Крушение парома, вспышка коронавируса, пробудившийся вулкан.

– И мы бы увидели пепел, – подхватил Дима. – А небо чистое.

– Ну не знаю… – Лоран пожал плечами и остаток пути до Призрачной долины развивал свою теорию, добавляя новые детали и отказываясь от старых.

На отсутствие самолётов давно обратили внимание и другие барангайцы. Это заставило их отчасти смириться с собственным положением, сделало крушение парома чуть ли не предопределённым, а сам остров – замкнутым мирком посреди безжизненных водных просторов.

Клэр, Дима, Лоран и Маюми, увлёкшись разговорами, совсем забыли об экспонатах для музея, но Малайя на них не обиделась, была благодарна и за то, что они взялись проводить её в прежде ей недоступную Призрачную долину, а перед возвращением не по-детски серьёзно посоветовала срезать несколько банановых соплодий, чтобы остальным их прогулка не показалась напрасной. Дима с Лораном нехотя признали правоту девочки. В лагерь возвращались нагруженные, благо Маюми догадалась захватить из Барангая туристический рюкзак, выловленный ещё в бухте Спасения, – островитяне использовали его для переноса плодов. Самоедова и Тёрнера Клэр в пути не заметила, но те и сами, невредимые, вернулись в Барангай – каждый из своей исследовательской вылазки. Островитяне с облегчением приняли враждующих вождей, не догадываясь, что их решающее столкновение произойдёт в лагере, а не за его пределами.

Всё случилось в обеденной хижине, где незадолго до заката островитяне собрались за двумя бамбуковыми столами. Ужин проходил спокойно. Барангайцы группками обсуждали приятный солнечный день и гадали, как скоро вернутся ливни, потом речь зашла о Светлой реке, вышедшей из берегов, – она подтопила лагерь, и в дождь к хижинам приходилось идти по щиколотку в воде. Тёрнер в очередной раз проворчал, что место под лагерь выбрано неудачно. Самоедов ответил, что к следующему сезону дождей строители укрепят берег, защитив Барангай от паводков, заодно соорудят мост на северный берег Светлой, доступ к которому сейчас был ограничен. Заметив, как американца передёрнуло от его слов, Михаил поторопился добавить:

– Если, конечно, нас к тому времени не спасут.

Но было поздно. Тёрнер вспыхнул.

Американец за последние месяцы изменился. Ходил в неизменных полосатых шортах и ярко-жёлтой гавайке, набрасывал на плечи халат с коронованной эмблемой «Корон Резорт», но заметно похудел, окреп. Прежняя одутловатость спала, щёки скрылись за ещё короткой, но густой бородой. Тёрнер теперь едва ли напоминал вальяжного туриста. Клэр с удивлением замечала, как в нём проступает образ сурового траппера, способного на резкие слова и не менее резкие поступки.

– К следующему сезону?! – проревел он и стукнул кулаком по бамбуковому столу. – Да ты рехнулся, Михаил!

Самоедов пробовал ответить, но американец не хотел ничего слушать. Раскрасневшись, кричал об охватившем лагерь безумии. Нескончаемым потоком брани выплёскивал накопившееся недовольство. Обвинял Самоедова в потворстве «поганым хиппарям», устроившим на острове «чёртов ашрам». Тёрнер неопределённо махнул рукой, не обвиняя никого лично, затем взялся припоминать все просчёты и ошибки Самоедова, плевался и, если кто-то пытался его осадить, начинал кричать громче.

– Пока вы тут дружно облизывали истукана, пока строили поганый лагерь, собирали расчудесные фрукты… Да мы бы целый флот построили! И не надо мне про опасность, про штормы и возможную гибель. Да! Кто-то утонет, но остальные выберутся! Или лучше сдохнуть всем вместе тут, в распрекрасном тропическом раю?!

Самоедов примирительно поднимал руки, пробовал успокоить Тёрнера, ему на помощь из-за стола поднялись Маурисио и Габриэль, но американец продолжал с напором изливать негодование, и в его голосе угадывалась решимость, будто обвинениями и проклятиями он лишь подводил себя к много раз обдуманному и уже сделанному выбору.

– Ты думаешь, такой умный, что вывел всех из бухты Спасения, спрятал от дождя, а я такой глупый, и если бы меня послушали, то сидели бы по горло в грязи? Да подавись ты своими хижинами и сковородками! Ты дурак, Михаил, если не понимаешь, что, обустроившись тут, лишил нас надежды! Да, нам должно быть и голодно, и мокро, чтобы каждый день думать о спасении! Оглянись! Кто-нибудь переживает из-за того, что сигнальный костёр разметало ко всем чертям? Кто-нибудь требует вернуть вахтенных на Ветреный мыс? Их там, видите ли, сдувает ветром. Какие неженки!

– Чего ты хочешь? – спросил Самоедов, когда американец, выговорившись, ненадолго притих.

– Ответь мне, Михаил, – спокойнее, но с неизменной твёрдостью произнёс Тёрнер. – Ты готов завтра же разломать хижины и бросить всех на строительство лодки?

– Ты бредишь.

– Отвечай!

– Нет.

– Тогда мы уходим.

– Кто это мы? И куда вы, простите, уйдёте?

Островитяне, затаившись, следили за разворачивавшейся перед ними сценой. Подобных развлечений в последнее время было мало. Все сидели молча, боясь пошевелиться, а в тишине между репликами слышался шёпот Лады, переводившей Михаилу слова Тёрнера на случай, если он не всё понял.

– Завтра на рассвете, – тяжело проговорил американец, – пусть в мою хижину поднимутся те, кто готов уйти.

– В твою хижину? – устало переспросил Самоедов. – Её ты заберёшь с собой? Или будешь спать на земле?

– Мы поселимся в Призрачной долине. Она принадлежит мне и моим людям.

– По какому праву? – вступил в разговор Габриэль.

– По праву первооткрывателя. – Тёрнер, злобно усмехнувшись, посмотрел на Диану. – Думаю, я высказался ясно. А ты, – американец вновь повернулся к Самоедову, – не беспокойся. Не будешь ко мне соваться, тебя не тронут. У нас одна цель. Но разные подходы. Просто пришло время разойтись по углам. Ничего личного. И да. Мои люди не помогали тебе строить хижины, но ты предложил им кров, Михаил. Я это помню. И когда мы доберёмся, как вы говорите, до Большого мира, я про вас не забуду.

Тёрнер вышел из-за стола.

– Что ты собираешься делать? –