Морок Анивы - Евгений Всеволодович Рудашевский

подалась вперёд, словно на лице мертвеца могла прочитать объяснение Пашиным словам, и чуть не свалилась с тротуара в лес. Покачнувшись, успела свободной рукой ухватиться за бордюр.

– Мы вместе полетели на Сахалин, – продолжил Паша. – Я взял тебя, потому что мы всегда были вместе. Ты и сама хотела. Говорила, что поможешь с делом Найтингейла. И помогла! Когда я закопался в корсаковском архиве, нашла заметку про новиковский митинг и сообразила, что там цитируют того Неписалиева, который передал музею дневник Ямамото. Сказала: «Вряд ли совпадение. Инициалы подходят, и фамилия редкая. Это он!» И ты отвлекала главного хранителя, пока я вытаскивал дневник из хранилища, а когда мы с переводчиком сидели над записями Ямамото, организовала доставку на маяк – так, чтобы никаких туристов, только мы с тобой.

– Я?

– Да, Соня, ты.

Соня отстранённо подумала о том, что сидит над лесом проросших мертвецов. Грязная, измученная, погрузилась в бесконечную пепельную ночь, а Паша сидит на удобном диване в обеденном зале гостиницы. Чистенький, смотрит в панорамные окна на залитые солнцем разнотравные луга.

– Мы приехали в Новиково на пятьсот двадцать первом автобусе. Ну, вначале на такси добрались до Корсакова, побегали между остановками, потому что не поняли, откуда отходит автобус, и даже встали на двух разных остановках, а потом приехали в Новиково. Тут нет туристического центра, и гостиницы нет, но мы провели весь день в посёлке. Искали дом Неписалиева. Заночевали в палатке неподалёку от порта.

– Порт существует в реальности?

– Нет ни эстакады, ни зала ожидания. Так, простые сарайчики у полуразрушенного ковша, где туристы пьют чай перед выходом к маяку.

– И мы отправились на «Аниву»?

– Да.

– И что было дальше?

Паша притих. Долго молчал.

Мертвец переключился на обычный шёпот.

Соня отвела телефон. Убедилась, что связь не оборвалась.

– Паш?

– Да, прости. Я подумал: вдруг меня вот сейчас, пока мы говорим, осенит.

– Ты не помнишь, что было дальше?

– Мы сели в лодку. Обычный надувной «Посейдон» с тремя рядами на девять пассажиров и мотором на корме, где стоял наш капитан. Тебе ещё показалось смешным, что я называю его капитаном, и… Мы с тобой были вдвоём. Втроём, если считать капитана. Вышли пораньше, до первых туристов. Они обычно появляются к десяти. Договорились, что капитан заберёт нас с «Анивы» на следующее утро, и он сказал, что, если повезёт, мы весь день проведём одни, потому что море хмурилось и не факт, что другие лодки пойдут.

– А потом?

– Смутные картинки, как нас подбрасывает на волнах, как в глаза летят брызги. Там от Новикова плыть-то часа четыре.

– Мы доплыли?

– Я только помню, как мы проснулись в номере «Копытного луга». Вышли из ворот фермы. Увидели под сопкой Новиково. Такое, каким оно никогда не было.

– Иллюзорное?

– Да.

По словам Паши, они с Соней несколько дней жили в идеальном, но совершенно пустом посёлке. Быстро догадались, что попали под влияние Осколка, однако не поняли, как покинуть пределы сотворённой им виртуальной реальности. Провели первые эксперименты, научились раскачивать морок, попробовали уцепиться за швы между его фрагментами – сделали всё то, что затем делал Вадим. Ничего не добились, а однажды утром увидели набитый туристами автобус. Примчались на остановку, уверенные, что спасены. Спросили водителя, когда он поедет обратно в Корсаков. Наивные, понадеялись, что достаточно сесть в автобус, чтобы выбраться из ловушки.

Утром следующего дня узнали, что рейс в Корсаков откладывается из-за размытой дождями дороги. На второй день дорогу якобы закрыли после оползня. На третий заболел водитель. На четвёртый сломался автобус. Каждый день Осколок придумывал новую причину отменить рейс, потом стал повторяться. В посёлке между тем ожили гостиница, ресторан, туристический центр, сельский клуб. К Голубым озёрам потянулись караваны внедорожников, в двухэтажном здании портового вокзала появился красный листок Главного управления МЧС России по Сахалинской области. «Силы и средства, предназначенные для ликвидации последствий прохождения волн цунами, готовы к реагированию». Осколок намекнул, что не выпустит из созданной им иллюзии.

– А Тюрин? – спросила Соня. – Профессора с нами не было?

Паша замолчал. Соня различила в трубке отдалённое щебетание птиц – естественное в цветущем Новикове и чуждое здесь, неподалёку от маяка «Анива».

– Мы сразу заметили, что он за нами следит, – признался Паша.

– Мы с ним говорили?

– К нашему приходу он год проторчал в мороке. Если не тронулся с концами после саянского реликта, то Осколок его доконал. Мы от Тюрина ничего не добились.

– Жаль, – вздохнула Соня. – Наверное, он многое знает. Что было дальше? После того, как Осколок придумал цунами.

– Он ещё много чего придумал, но мы не сидели на месте. Пробовали пешком дойти до Корсакова. Помнишь, на озёрах Вадим рассказал про охотничий домик с лабазом? Про три точки, из которых получилась дуга.

– Помню. Это правда?

– Да. Только никакого Вадима ещё не было. Всё это мы делали с тобой. И до Корсакова шли вместе, и ставили опыты над бескишечниками, и даже спалили туристический центр.

– И как?

– К утру он восстановился, и я почувствовал, что ты готова сдаться. Мы отдалились друг от друга. На мараловой ферме уже появились первые люди. Поначалу мы не хотели никого пускать, но… привели первых бескишечников. Убедили их, что они живые.

– Зачем?

– Нам было одиноко, а так мы собирались за столом, обсуждали морок, строили теории… И напрасно. Ох, напрасно. Показали свою слабость. Осколок этим воспользовался. Ты как-то проснулась и сказала, что хочешь переехать в центр Новикова, отдохнуть и набраться сил. Я тебя не пустил. Ты всё равно переехала. Выбрала квартиру в сорок втором доме на Советской…

– Ту самую?

– И меня позвала, а когда я отказался, мы сильно поругались, и появился Вадим. Моя точная копия. Внешность, голос, поведение – всё моё. Осколок создал его для тебя. Вы стали жить вместе. Я смотрел, как вы счастливы и… То есть смотрел, как мы́ с тобой счастливы, пусть меня и заменил бескишечник. Это было ужасно.

– Но если Вадим, Людмила, Ваня…

– И другие, кого ты уже забыла.

– Если все они бескишечники, то где остальные?

– Кто?

– Живые люди. Ведь морок накрыл Новиково, и…

– Я не уверен, что морок вообще выходил за пределы «Анивы», точнее, тайной комнаты, где пропавшие маячники нашли и случайно высвободили Осколок. Комната стала ловушкой. Любой, кто в неё входит, попадает под власть Осколка. Борется, сопротивляется, а потом сдаётся и окончательно растворяется – перемещается в свой идеальный вымышленный мир. Тюрин ещё держится. И мы с тобой держимся. И втроём сейчас находимся там, на маяке.

– То есть я иду на вымышленный маяк, который в