Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Отчасти, – солгал Тэйн.

Ему и в голову не приходило просить их о помощи – он просто опасался, что они окажутся еще одним врагом, а не возможным союзником. Роунан и драконий двор в целом оказались совсем не такими, какими он их себе представлял.

– Если бы твой отец жаждал магии, он мог бы прийти к нам, и мы бы научили его обращаться к силам природы. – Роунан на миг умолк. – Я понимаю, что твой дар – это врожденная сила, как и моя способность обращаться в дракона. Но мы изучаем простые чары и заклинания. Без них мы бы все разгуливали нагишом после превращения.

Тэйн усмехнулся:

– Я видел лишь отголоски этой магии. Как она действует?

– Мы используем энергию самой природы, что нас окружает. Это требует долгих лет практики, но что такое время для эльфа?

Возможно, в прошлом это и было правдой, но только не в жизни Тэйна.

– В Палэйноре любой миг может стать последним. Некогда мирный нрав эльфов осквернен ужасами войны.

– Хорошо, что ты не слишком миролюбив, а то здесь, на драконьей земле, тебя бы съели заживо. Хищнику не стоит походить на добычу.

Тэйн облизнул пересохшие губы и рассеянно потер руку:

– Меня тогда еще не было, но многие говорили, что вы покинули эльфов, когда явились бледные. И отказались от любых союзов с нами.

– Я был молод в те времена, но мы всегда хранили нейтралитет и не хотели связываться с проклятием, что вы сами навлекли на Палэйнор. Мы боялись утратить себя, окончательно обратившись в зверей. – Он снял с полки синюю книгу в кожаном переплете. Золотые письмена были начертаны на языке, которого Тэйн не знал. – Не заблуждайся, то, что произошло с вашим народом, именно наказание. Кара за нарушение природного равновесия. Высшие эльфы брали и брали, стремясь стать могущественнее, как и твой отец сейчас. Те, кто не был магом, жаждали обрести магию. Они просили о том, что не было им даровано. Создатель сам решает, кто будет носителем дара, а кто нет. Проклятие пало на вас не только по вине Черного Мага. Он был лишь орудием вашей алчности. Всемать, хранительница всеобщего равновесия, была недовольна эльфами.

По спине Тэйна снова пробежал холодок. Он никогда не слышал, чтобы это объясняли подобным образом. Ему было известно, что Создатель отнял у эльфов магию, но он всегда думал, что виной тому Черный Маг и бледные. Ему не нравилась мысль, что истинными злодеями для эльфов могли оказаться они сами.

Кроме того, Тэйн никогда не слышал о Всематери. Он лишь поверхностно соприкасался с религией и верил в творца, которого большинство называло Создателем, но этим его размышления на данную тему и ограничивались. Пожалуй, именно фанатики, что возводили святилища во имя его возлюбленной, отвратили его от всего этого. Они превозносили ее как божество – так же, как превозносили бы и его, знай они, на что он способен.

Роунан протянул книгу Тэйну:

– Возможно, это тебя заинтересует.

Книга ощутимо отяготила его ладонь. В ней было не меньше тысячи страниц, а весила она, должно быть, килограммов пять. Тэйн откинул тяжелую обложку. Название он прочесть не смог и принялся перелистывать страницы, пока не остановился на одной из иллюстраций. Вот это было ему понятно. Всадники бились друг с другом среди облаков, восседая на спинах драконов. Рвались крылья, клыки безжалостно впивались в драконью чешую. Воины на спинах ящеров носили крылатые шлемы, очень похожие на те, что были у его Воронов. Он пролистал еще несколько страниц с рисунками. Неужели это история Адалона? Наброски запечатлели великие битвы, портреты королей и королев. Одно имя и лицо он узнал: его прадед, Верховный Король Дромасс. На его голове был тот же самый венец, что сейчас носил отец Тэйна – из золота и рубинов, с выгравированным на нем плющом. Он правил тысячу лет, прежде чем уступить престол своему сыну, Верховному Королю Скарвану. Оба в итоге пали в битве против Черного Мага, после чего трон унаследовал Тенэйбрис.

– Драконы сражались в последней войне? Я думал…

– Нет, – сказал Роунан. Он подошел к открытому окну, наклонился к розе с серебряными лепестками и вдохнул ее аромат. – Эти изображения повествуют о битвах между богами, что случились задолго до Черного Мага. То были боги и богини из царства Рунвейл. Та война перекинулась и в это царство, Адалон. – Он умолк, одарив Тэйна задумчивым взглядом. – Ты потомок одного из богов Рунвейла. Я чую это в твоей магии, в самой твоей крови.

Тэйн кивнул, но его беспокоило, что Роунан мог это учуять. И почему его так занимала его родословная? А то, как он обошелся с Лэйолой, велев остальным ее обнюхать… Тэйн полагал, что дело в ее магии, но что, если за этим крылось нечто большее?

– Мне так и говорили. Но если ты это чуешь, значит, уже встречал одного из этих богов. – А если они больше не ступают по этому миру, как такое возможно?

– Встречал однажды, но это история для другого раза.

– Ты встретил настоящего бога, и это история для другого раза?

Роунан усмехнулся:

– Он был лишь потомком. По крайней мере, так мы думали тогда.

Сколько же всего миров существовало? Тэйн перелистывал страницы в поисках той, где были изображены драконы во время битвы.

– Прости мое невежество. Я не знаю этого языка, а наши летописи были уничтожены или утеряны во время великой войны эльфов. Как ты знаешь, многие тогда погибли, так что у нас почти не осталось старых эльфов, которые помнят прошлое. Древние боги для моего народа теперь не более чем сказки, и я никогда не слышал о других мирах. Полагаю, это места за пределами Адалона?

– Исходя из того, что я читал, миры соприкасаются, но не связаны напрямую, и есть те, кто может путешествовать между ними. Когда-то некоторые врата были открыты. Вердраки пришли из Ривенгарда вместе с фейри. Эльфы и люди всегда жили в Адалоне. Другие же существа были занесены сюда во время божественных битв в незапамятные времена.

Мысли Тэйна перенеслись к безымянному лесу с великанами и злобными тварями, что выходили по ночам. Кто-то заточил их там так давно, что никто уже и не помнил, когда это случилось.

– Почему боги и богини ушли?

Роунан пожал плечами:

– Мы верим, что их просто призвали домой.

Тэйн смочил кончики пальцев, перевернул страницу и замер. На ней был изображен цветной рисунок богато украшенного золотого скипетра с грубо ограненным камнем –