Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

Это было начало того темного кровавого периода преступности и ужаса, который повлекли за собой годы «сухого закона» и который впоследствии оставил свой отвратительный след, неизлечимые увечья не только на душе и совести нации, но и в жизнях миллионов людей — особенно молодых — по всей стране. В это время, однако, уродливая, наглая личина более позднего периода — блат и коррупция, «крыши», гангстерский разгул — была еще не так заметна, как в последующие годы. Но уже было вовсе не легко «найти выпить», началась история подпольных баров, «говори тихо», как их называли; они еще были более или менее приличными, еще оправдывали свое название: место, куда надо приходить тихо и скрытно, говорить вполголоса, смотреть украдкой, не терять бдительности и предпринимать всевозможные меры предосторожности.

Место, которое «открыл» Старвик и которое он хранил с такой таинственностью, будто драгоценность, представляло собой небольшой итальянский ресторан, известный как «Посилиппо», который занимал второй этаж старого кирпичного здания на маленькой темной улочке в итальянском квартале. Франк произносил это название с любовью, на особый манер: «Пофилиппо» — своим рафинированным голосом, с преувеличенным сильным акцентом, с которым он произносил все иностранные, экзотические имена и названия — особенно те, у которых было латинское происхождение.

Прибыв на очередной кутеж в «Пофилиппо», Фрэнк, который в это время любое свое действие сопровождал самыми щедрыми и барскими экстравагантными жестами и который швырял чаевые налево и направо при каждом удобном случае, разумеется, получал самые льстивые и подобострастные приветствия от владельца ресторана и официантов, а затем делал заказ, с изысканной и томной разборчивостью требуя, чтобы его обслуживал только его любимый официант, учтивый до раболепия мужчина по имени Нино. Были там и другие официанты, которые работали точно так же хорошо, как Нино, но Фрэнк всегда отдавал предпочтение только ему, потому что, по его словам, Нино был невероятно похож на одного из святых на картине Джотто и потому что, он утверждал, что весь древний, печальный и изысканный ритм древнего тосканского благородства воплотился в теле и повадках этого официанта.

— А ты заметил, как он использует свои руки во время разговора? — спрашивал Фрэнк тоном высоким, страстным и предельно серьезным. — Ты заметил тот его недавний жест? Это тот же жест, что и у Фомы на картине Леонардо «Тайная вечеря». Это на самом деле так, знаешь ли… Господи Иисусе! — вскрикивал он своим высоким, странным, несколько женственным голосом. — Столетия высокого искусства, жизни, культуры — потрясающие знания, которыми обладает весь этот народ, — такие, которых вы никогда не найдете у людей в нашей стране, такие, которых никакое образование, или книги, или колледжи не смогут дать вам, — все выражено в одном жесте, одном коротком движении руки этого итальянского официанта… Ах, все это так удивительно, на самом деле, знаешь ли!

Реальная причина того, что Фрэнк предпочитал Нино всем прочим официантам в «Пофилиппо», однако, состояла в том, что ему нравился сам звук этого слова «Нино», и он очень уж красиво произносил его.

— Нино! — кричал Фрэнк своим высоким голосом. — Нино!

— Si, signor[39], — вкрадчиво выдыхал Нино, подбегая к столику и становясь над ним в позе сосредоточенного и молитвенного поклонения, ожидая следующего указания молодого человека.

— Нино, — говорил ему Фрэнк, копируя тон и манеры чувственного и усталого аристократа и гурмана из Старого Света. — Quel vin avez-vous?.. Quel vin — rouge — du — très — bon. Vous — comprenez?[40] — говорил Фрэнк, используя в одной этой реплике большинство известных ему французских слов, но при этом прекрасно симулируя беглость речи и мастерство красноречия на обоих языках.

— Mais si, signor![41] — немедленно отвечал Нино, искусно льстя Фрэнку на двух языках сразу — на французском и на итальянском.

— Le Chianti est très, très bon!.. C'est parfait, monsieur![42] — шептал он, изящно складывая пальцы как бы в экстазе. — Admirable![43]

— Bon[44], — тихо говорил Фрэнк с решительным видом. — Alors, Nino, — продолжал он, повышая голос на этих двух словах, произнося их с особым смаком (это были одни из любимых его слов на французском). — Alors, une bouteille du Chianti… n'est-ce pas?[45]

— Mais si, signor! — говорил Нино, с энтузиазмом кивая. — Si! Et pour manger?[46] — спрашивал он ласково.

— Pour manger?[47] — переспрашивал Фрэнк как бы в раздумьях — Ecoute, Nino! Vous pouvez recommander quelque chose… Quelque chose d'extraordinaire![48] — кричал Фрэнк высоким страстным голосом. — Quelque chose de la maison![49] — заключал он торжественно.

— Mais si! — восклицал Нино с еще большим энтузиазмом. — Si, signor… Permettez-moi!.. Le spaghetti avec la sauce est merveilleux![50] — шептал он соблазнительно, восторженно закатив темные глаза и слегка перебирая в воздухе большим и указательным пальцами в безмолвном экстазе.

— Bon, — серьезно говорил Старвик, кивая. — Alors, Nino… le spaghetti pour deux… vous comprenez?[51]

— Maissi, signor! Si! — выдыхал Нино. — Parfaitement![52] — и он записывал этот чудесный заказ себе в блокнотик. — Et puis, monsieur! — продолжал с вдохновением Нино. — Permettez-moi de recommander… le poulet[53], — шептал он соблазнительно. — Le poulet rôti[54], — выдыхал он с таким трепетом, как будто раскрывал редчайшие секреты кулинарного мастерства, бережно хранимые еще со времен Эпикура, — le poulet rôti… de la maison![55] — и он снова делал этот беззвучный экстатический жест пальцами и соблазнительно закатывал глаза. — Ah, signor, — говорил он, — Vous n'aurez pas de regrets si vous commandez le poulet![56]

— Bon… Bon, — говорил Старвиктихо, но с глубоким смыслом. — Alors, Nino! Deux poulets rôtis, pour moi et pour monsieur[57], — приказывал он.

— Bon, bon! — говорил Нино, с энтузиазмом кивая и живо записывая. — Et pour la salade, messieurs?[58] — тут он делал паузу, вопросительно и с надеждой глядя на молодых господ.

И так продолжалось, пока они не перебирали все меню, используя смесь искаженного французского и односложного итальянского. Когда эта сногсшибательная церемония была закончена, Фрэнк Старвик в результате заказывал не что иное, как обед «табльдот» стоимостью в один доллар, который синьор «Пофилиппо» готовил для всех гостей, перечень блюд и порядок которого — суп, рыба, спагетти, жареная курица, салат, мороженое, сыр, орехи и черный кофе — были постоянны и никак не могли быть изменены по прихоти обычных людей, хотели они того