Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

и покоя? Хорошо! Хорошо! Я иду! Ради бога, оставь меня в покое всего на пять минут, или я с тобой с ума сойду! — в ее голосе появились визгливые, надтреснутые нотки раздражения, почти истерики. — Все в порядке, мистер Бартон, — взяв себя в руки, она заговорила с мужем более доброжелательно, — ты просто придержи коней, не торопись всего несколько минут, и я выйду. У нас ведь не пожар дома, он не рискует сгореть прежде, чем мы туда доберемся, а?

Его худое, морщинистое, преданное лицо медленно расплылось в невольной улыбке, в которой удивительным образом отразились вся покорность, верность и доброта его души. Хелен отвернулась, взбежала на крыльцо, открыла двери холла и зашла в гостиную, где были все остальные. Она тут же принялась говорить таким тоном, будто ее пытали, и ее нервы были на последнем пределе прочности.

— Господи Боже мой, — начала она усталым и раздраженным тоном. — Если я не избавлюсь от них в ближайшее время, я сойду с ума!.. Каждый день, с того самого момента, как я только продираю глаза утром, никогда ни минуты покоя! Кто-нибудь что-нибудь требует от меня весь день с утра до ночи! Почему, боже мой, мама?! — воскликнула она с отчаянной яростью, как если бы Элиза вздумала оспаривать то, что она сказала. — У меня достаточно собственных проблем, и мне не нужно, чтобы кто-нибудь другой еще наваливал на меня сверху свои! У них что, нет никого другого, к кому бы они могли пойти? У них что, нет собственного жилья, за которым, между прочим, надо ухаживать? Почему я должна нести бремя всех этих обязанностей, всю свою жизнь обслуживая других?! — выкрикнула она голосом уже настолько хриплым, напряженным и раздраженным, что казалось, что она плачет. — Почему я должна быть козлом отпущения всю свою жизнь? О, я ведь просто хочу немного покоя! — воскликнула она в отчаянии. — Я просто хочу, чтобы меня хотя бы иногда оставляли в покое! Для вас, остальных, это не проблема, — с укоризной продолжала она. — Вам не приходится терпеть это. Вы можете уйти, уединиться, если хотите! Вы не знаете! О, вы ничего не знаете! — яростно выкрикивала она. — С чем мне приходится мириться! И если я не получу хоть немного покоя в ближайшее время, я просто взорвусь!

На протяжении всего времени, пока Хелен изливала на родных свою тираду о бедах и обидах, которые были ей нанесены, Люк выступал в качестве послушного мальчика на подпевках, вступая во всех тех местах, где она была вынуждена остановиться, чтобы перевести дух, с такими замечаниями, как: «Н-н-ну, по-моему, ты д-д-делаешь слишком много для всех, а они этого не ц-ценят — вот в чем беда», или: «Я д-д-думаю, я бы на твоем м-м-месте вежливо предложил бы им всем к-катиться к ч-ч-черту — ч-ч-честно говоря, я думаю, ты обязана сделать это ради себя, ты должна сделать это! П-п-почему ты должна изматывать с-с-себя, делая все для других, и н-не получать н-н-ничего хорошего, когда тебе самой н-н-нужна п-помощь! Ч-ч-честно, я с-серьезно говорю!» Все это он говорил с очень внимательным выражением на измученном, печальном лице: «Н-н-ну же, я бы точно теп-п-перь послал их всех к ч-ч-черту!»

— Если бы они только проявляли немного признательности и благодарности хоть иногда, меня бы все это так не обижало, — всхлипывала она. — Но вы думаете, их это хоть сколько-нибудь волнует? Как вы думаете, им вообще когда-нибудь приходит в голову ударить пальцем о палец, чтобы помочь мне? При том что они прекрасно видят, что я ради них руки до плеч готова стереть? Ну почему так, — ее крупное, ширококостное лицо судорожно дергалось, — если я ради них умру на работе, как вы думаете, кто-нибудь соизволит сделать такую малость, как послать цветы на мои похороны?

Люк рассмеялся:

— Н-н-ну, — сказал он, — это смешно! Это смешно! Они не с-с-способны прислать даже ч-ч-чертову мелочь! Даже д-д-десятицентовый пучок р-редиски!

— Хорошо! Хорошо! — снова неистово завопила Хелен через дверь, поскольку Бартон решил, наконец, выразить протест и нетерпение долгими призывными гудками своего автомобиля. — Хорошо! Хью! Я иду! Боже мой, ну неужели вы все не можете оставить меня в покое хотя бы на пять минут?.. О, Хью, пожалуйста! Пожалуйста! — взорвалась она, крича раздраженно и бешено.

Муж что-то кисло ответил ей.

— Дай же мне немного времени побыть одной, прошу тебя — или я сойду с ума!

Она снова повернулась к ним, задыхаясь, с искаженным, напряженным, истерическим выражением на крупном лице. Не прошло и пары секунд, как ее загнанный, отчаянный вид сменился более расслабленным, и широкая, грубая улыбка снова заиграла в уголках ее большого рта.

— Боже мой, мама, — сказала она с тихим и утомленным отчаянием, но слабая лукавая улыбка при этом продолжала цвести на ее губах, становясь все более явной, пока она говорила, — что же мне делать с этим? Ты можешь, пожалуйста, сказать мне, что, что мне делать? Скажи, тебе приходилось мириться с этим, когда ты и папа жили вместе? Неужели так оно всегда бывает? Разве в этом мире нет такого понятия, как покой и уединение? Ну же, хотела бы я знать?! Когда ты выходишь замуж за одного из них, неужели это значит, что ты навсегда прощаешься с уединением и уже никогда больше не получишь ни минуты покоя, пока вы вместе? Между прочим, есть некоторые вещи, которые все мы предпочитаем делать в одиночку, — намекнула она. К этому моменту улыбка уже явно обозначилась на ее губах. — Знаете, дело дошло до того, — тихо сказала она, — что я уже боюсь ходить в ванную или в туалет!

— Ух ты, ничего себе! — завопила Элиза, смеясь и снова потирая рукой под носом.

— Да, сэр, — тихо сказала Хелен; ее улыбка теперь стала совсем широкой. — Я дошла до того, что практически боюсь ходить туда; я не знаю, в следующий раз не соберется ли кто-нибудь из них заглянуть и составить мне компанию.

— Вот это да! — вскричала Элиза. — Ну как же, ты бы хоть табличку вешала! «Занято! Не входить!» Вот именно так и надо было сделать! Я бы их на место поставила! Я бы это в два счета провернула, — сказала она.

Хелен хрипло хихикнула и начала рассеянно почесывать подбородок.

— Ох боже мой! — сказала она, наконец, со вздохом. — Если бы только они оставляли меня в покое хотя бы на час в день! Если бы я только могла уйти всего на час…

— К-к-кстати, — начал Люк, — почему бы тебе не с-с-сгонять вместе с нами! Ч-ч-честно, я думаю, ты обязательно