Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

— Я боюсь! — сказала она с легкой обеспокоенной улыбкой, качая головой. — Хм! Я боюсь!

— Да ч-ч-чего же ты боишься? — вскричал он. — Ну, господи боже мой, чего там бояться?!

— Я боюсь, что ты что-то не то сделаешь с ним, — сказала она с обеспокоенной улыбкой. — Боюсь, что ты можешь разбить его или переехать кого-то. Нет, сынок, — серьезно сказала она, качая головой. — Боюсь я с тобой ездить. Ты слишком нервный.

— Ах-х-х! — выдохнул он. — Ах-х-х! Боже м-м-милостивый! — пробормотал он. — Боже м-м-милос-тивый! — И Люк рассмеялся дико, отчаянно и горько.

Теперь с любопытством заговорила Хелен, задумчиво пощипывая свой крупный подбородок, с усталостью и покорностью в голосе, как если бы она уже заранее знала ответ:

— Мама, а правда, что ты собираешься делать с этим твоим автомобилем? Ведь будет так ужасно, если он сгниет в сарае после того, как ты отдала за него такую кучу денег. Неужели ты не хочешь попробовать извлечь из него вообще хоть какую-нибудь выгоду?

— Ну, вот, как говорится, — начала Элиза самодовольно, поджав губы с задумчивым удовольствием и глядя в пространство, — я просто жду подходящей возможности, я просто жду одного прекрасного дня, когда у меня будет на это время, и тогда есть у меня мысль вытащить эту штуку и научиться водить ее самостоятельно.

— О, мама, — тихо произнесла Хелен. — Боже мой…

— Да, конечно! — вскричала Элиза, торопливо кивая головой. — Я могла бы сделать это! Знаете ли, я могу сделать практически все, если твердо решу, что мне это нужно! Ну, я никогда не видела ничего, что я не могла бы сделать, если у меня была в этом необходимость!.. Так что я просто жду до весны, собираюсь изучить эту машину и объехать все вокруг, — сказала она. — Буду сидеть в салоне, наслаждаться пейзажем и отлично проводить время, — продолжала Элиза с типичной для нее легкой дрожащей улыбкой. — Вот что я собираюсь сделать.

— Ох, ладно, — устало сказала Хелен. — Пусть будет по-твоему. Поступай как хочешь, это твои собственные похороны! Только мне кажется, это ужасно, что ты впустую потратила на этот автомобиль столько денег.

Но обращаясь к Юджину, шепотом, она сказала ему, с тенью нервозности на крупном лице и усталым безразличием в голосе:

— Ну и что ты с этим будешь делать? Раньше я думала, что мы могли бы изменить ее, но теперь знаю, что она никогда не изменится… Я перестала даже пробовать. Это бесполезно, — пробормотала она. — Это бесполезно. Я стирала себе пальцы до кости, чтобы помочь им сэкономить какие-то гроши, и вот ты видишь, что из этого вышло… Я работала, как негр, на кухне, с того момента, как мне исполнилось десять лет, и вот ты видишь, что из этого вышло, не так ли? Я уехала и гастролировала по всей стране, пела в дешевых синематографах… а потом вернулась сюда, и для чего? Чтобы стать официанткой, чтобы помогать кормить толпу снимающих за гроши комнаты постояльцев? А Люк продавал субботнюю газету «Ивнинг пост» и торговал вразнос хот-догами и воздушными шарами. А ты? Ты каждый день вставал в три часа утра, чтобы доставлять утреннюю газету! А еще они сделали жизнь Бена адом, и он окончательно угробил свои легкие, а потом было слишком поздно… И вот теперь ты видишь, что из этого вышло, в конце концов, не так ли? Все сэкономленные деньги выброшены на какую-то непонятную недвижимость или на автомобили, которые она ни разу в жизни не использует. Я уже даже волноваться из-за этого перестала, — вздохнула она. — Я вообще больше об этом не думаю… Люди не меняются, — пробормотала она. — Раньше я думала, что ее можно как-то изменить. Но теперь я знаю, что это невозможно. Не-а! Они не меняются!.. Ну, просто забудь об этом. — И она устало отвернулась.

В тот год, когда Элиза купила автомобиль, Юджину было восемнадцать лет, и он учился на третьем курсе в университете штата. Когда он приехал домой на каникулы, то спросил мать, не позволит ли она ему научиться водить ее автомобиль. Как раз примерно в это время почти все в городе уже завели себе легковые автомобили. Когда он шел по городу, то и дело кто-нибудь из его знакомых проезжал мимо в автомобиле. Все на земле, казалось, переходят на жизнь на колесах. Почему-то все это наполнило его ощущением, будто он одинок, покинут и остался голым, будто у него нет мест, куда поехать, и дверей, куда войти.

Когда он спросил Элизу, позволит ли она ему взять автомобиль и научиться водить его, она с минуту смотрела на него, вопросительно склонив голову набок, с легкой дрожащей и шутливой улыбкой, той самой, которая всегда наполняла его таким удушливым раздражением и бессловесным стыдом и одновременно какой-то невыразимой и невыносимой жалостью, потому что кроме улыбки он всегда видел ее высокий белый лоб, ее затуманенные детские глаза, пронзительный ум и обезоруживающую невинность ребенка, который все еще глядел сквозь толщу ее годов с неубиваемой надеждой и верой в свои силы, в свою жизнь и в свой характер.

В тот день он снова задал ей вопрос, который до этого задавал с такой искренней надеждой уже много раз.

И мгновенно, как будто ее ответ пришел ему во сне, она ответила — ответила совершенно так же, как и всегда, как велел ее характер: с затягиванием любого дела.

— Гм! — сказала она, шутливо издавая невнятный гудящий горловой звук и глядя на него. — Ну что-о-о такое! Ты же мой кро-о-ошечка! — говорила она с шутливой серьезностью, небрежно кладя свою руку ему на плечо. — Ну нет, сэр! — вдруг быстро и тихо сказала она, стремительно качая головой. — Я боюсь, боюсь, — прошептала она.

— Мама, боишься чего?

— Ну, сынок, — серьезно отвечала она, — я боюсь, что ты можешь навредить себе. Нет-нет! — она снова быстро и коротко покачала головой. — Сейчас я бы побоялась давать тебе пробовать сесть за руль — ну, а там посмотрим, — сказала она, легко переключаясь на уклончивый и спокойный тон. — Мы посмотрим. Я хотела бы сначала немного это обдумать.

После такого ответа не оставалось ничего другого, кроме как изрыгать проклятья и бить кулаками в стену. А после этого вообще ничего не оставалось. Она победила их всех, и они это знали. Их проклятия, молитвы, клятвы, уговоры и придушенные крики не принесли ровным счетом никакого результата. Она победила их всех, и наконец они перестали говорить с ней (и даже между собой) об этом автомобиле: гигантская глупость, сумасшедшая расточительность этой