Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман

Отец его мечтал стать генералом, поэтому катались они по стране очень часто. А часто и дома его не бывало. Учения. Стрельбы. Витя тосковал по отцу, а иногда злился, ведь на службе он был чаще, чем дома. Отец возвращался домой и уходил оттуда, когда Витя спал. Лишь в редкий выходной он видел отца, и то тот занят был чем-то важным.

Так и проходило Витино детство. Он, словно монгольский кочевник, шел за своим вожаком, не ведая зачем, и преодолевал все тяготы и лишения. И сейчас Витя смотрел равнодушно на своих одноклассников. Они же с интересом рассматривали его. Среди них были и дети с похожими судьбами, ведь это была единственная школа в военном городке. Возможно, у него появятся тут даже товарищи, которых он забудет, как и предыдущих, потому что вряд ли судьба еще когда-то сведет их вновь.

В недолгой жизни Вити было уже столько мест и лиц, что не каждый за всю жизнь встречает столько, но мальчика совсем не радовало происходящее. От постоянной беготни шла кругом голова. Он мало улыбался и все больше молчал. Не ощутив вкус жизни в свои 12 неполных лет, он уже устал.

Отец же решил, что Витя пойдет по его стопам и уже через два с половиной года отправит его в суворовское училище. Хотел ли Витя туда? Да это не важно. Его ж никто не спрашивал. Посадят за забор, наденут берцы. Ну хоть там движение одноклассников прекратится. На три года. Витя нигде никогда не задерживался на столь долгий срок. Может, оно и к лучшему. Может, там он найдет настоящих друзей на всю жизнь, которых будет желание помнить.

– Витя, Витя, ты что задумался? – продолжала учительница.

– Не знаю, – загадочно ответил он. Ему было все равно и на нее. Уж сколько в его жизни было учителей. Разных. Добрых и строгих. Молодых и великовозрастных.

– У Вити папа военный, а мама – врач.

Добрая половина класса заинтересованно посмотрела на него, увидев в нем родную душу.

– Можно я уже сяду? – буркнул под нос Витя.

– Да, садись к Ирочке, – указала она рукой на свободное место возле худой и высокой девочки, показушно жующей жвачку.

Витя проплелся по классу и бренно уронил свое тело на стул. Обычный класс, как и везде. Обычные люди, как и везде. Он не чувствовал себя новичком в классе. Все, как и везде, лишь лица другие. Лица, которые менялись раньше и поменяются снова, когда Витя отправиться в путь. А он отправится. Может, через год, а может, позже или раньше. Ведь отец его хотел стать генералом. Только зачем? Витя не понимал. Не понимал он и кочевой жизни, и смысла идти в суворовское училище, но разве ж от этого что-то зависело? Нет. Его никогда и никто не спрашивал, чего он хочет. Лишь требовали соответствия какому-то образцу. Учись, служи, будешь молодцом.

А Витя хотел лишь остановиться. Остановиться и больше не бежать. Никуда. Мальчик уже устал от всего этого. Но всем плевать. Его отец хотел стать генералом.

Беседы о высоких материях

В совершенно обыденную пятницу мне и моему коллеге по цеху Анатоле пришла в голову гениальная идея – нажраться. Да не просто нажраться, а чтоб упороться вусмерть. Знаете ли, чтоб Царь-колокол наутро в голове звенел и сухости во рту удивлялись верблюды с Сахары. Причин сего желания выяснять мы не стали, ибо единогласным решением судей нашего трудового дуэта победила пьянка.

Начали мы, конечно, еще в цеху, продезинфицировав полости рта очищенным техническим спиртом. А продолжение банкета перенеслось на кухню к Анатоле, ведь его ворчливая жена освободила жилплощадь до тех пор, пока часы не пробьют двенадцать. А какая супружница идеальна? Правильно! Та, что работает во вторую смену на заводе!

После обзорной экскурсии в винно-водочном магазине и жарких дебатов на тему сложностей выбора, мы остановились на водке. Напиток простой, как и собственно люди, что его собрались распивать. Анатоле так и сказал: «Чего выебываться? Бери водку!» Мой друг всегда умел подбирать убедительные аргументы. На меня же легла огромная ответственность в выборе правильной закуски. Ограниченность бюджета сковала мои руки. Однако ж лучше две бутылки водки и мало закуски, чем одна бутылка водки и чуть больше закуски. Выбор пал на бычки в томатном соусе. Уже дома Анатоле отворил ларец под подоконником и выудил оттуда по баночке аджики и малосольных огурцов с помидорами, а из холодильника буханку черного, что была холодна и черства, как моя бывшая жена. Финалом торжества магии Анатоле стала полторашка самогона, которая обещала разнообразить нашу винную карту.

На один в перекур в подъезде водка была отправлена в морозильник. Охладилась не очень, зато вот вторая пойдет как надо!

– Ну чего, Тимоха, еще даже остыть не успела, а ты уже греешь, – досадовал Анатоле.

– Я тебе в руки, что ль, налью? Рюмки давай, хозяюшка!

Анатоле, не поднимая своей пятой точки, достал из висящей антресоли пару рюмок. Плюсы маленькой кухни были налицо. Ожидать новую порцию осуждений своего лепшего кореша я не стал и дал старт второму раунду переговоров на самом высшем уровне.

– Тимоха, слыхал, что ль, «губера» посадили.

– Воровал?

– Конечно, воровал. Когда у кормушки сидишь, не всяк способен противостоять соблазну.

– Так все воруют, кто не ворует? И директор наш ворует, и начальник производства. Только по-разному воруют. Они вагонами воруют, а ты вон проволоку таскаешь по килограмму.

– Ой, да ладно тебе. Все, что плохо лежит, считай, ничье.

– Вот и они так думают, только про вагоны. А посадят, кстати, не их, а тебя.

– Ну «губера» ж посадили.

– А значит, не делился с кем надо, а если бы делился, не посадили бы.

– Жадность фраера сгубила!

– Сейчас нового в его кресло посадят, и он воровать будет пуще прежнего, пока всем родственникам по квартире с золотым унитазом не купит.

– Ты бы вот воровал?

– А кто же меня «губером»-то поставит?

– Ну а вдруг!

– Я не люблю ответственность.

– А деньги?

– Да, а чего простому работяге-то надо? Жить чтоб где было, да жрать. Ну, машину новую. В Анапу на море бы раз в год, ну, может, два.

– Дурень ты, там такие деньжищи, какая Анапа, они срать туда даже не ездят.

– А чего тебе Анапа не нравится? Хороший же город.

– Ага, и