Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман

«Милые бранятся – только тешатся!» – подумал я и пошел домой.

Душа требовала праздника, но найти его уже не было возможности. Дома я открыл пивка и упал в кресло. По ящику шел какой-то тупой фильм, но вставать за пультом не было сил.

Через час в дверь зазвонили. Я сделал вид, что сплю, но звонок не утихал. Собрав всю волю в кулак, мое тело бренно доплелось до двери. На пороге стоял Анатоле. В его квартире произошла революция, в ходе которой честно полученное в наследство имущество было изъято в пользу восстания. Клавка, найденная на улице, установила свою единоличную власть и выгнала Анатоле ко всем чертям.

– Такие, брат, дела! – закончил свою потрясающую историю Толян. – Есть че выпить?

– Пиво!

– Хорошее дело, шлифануть водку пивком! Это, кажется, Сократ сказал.

– Не говори-ка! – заржал я.

Толян смачно хлебнул холодненького.

– Лепота!

– А че, Клавка тоже философию твою не поняла?

– Не-а, одни неотесанные болваны меня окружают.

– В подъезд спать пойдешь, блять.

– Ладно-ладно! Че орать-то, понял.

– Ну, за понимание!

Зима близко

Обычное утро. Я встал и неспешно побрел умываться. Звук эсэмэски отвлек меня от путешествия в ванну. Кому это я понадобился в 6 утра? Поди очередная реклама о том, что чей-то магазин закрывается и меня ждет улетная распродажа по самым низким ценам. Оказалось, что это было МЧС, которое заботливо попросило меня быть осторожным, ибо на улице сильный ветер и снег. Снег? На календаре 31 октября. Какой еще снег?

Жалюзи на окнах я никогда и не открывал. Не то чтобы я люблю мрак. Архитектура моего города зачем-то настроила дома друг напротив друга, а героем реалити-шоу для своих соседей я быть не хотел, да и их жизнь меня не особо волновала. Потому и не заметил, что зима близко.

Завершив свои водные процедуры, я заварил растворимый кофеек, приоделся и отправился на утренний перекур. Такова была традиция моего славного дома. Щелчком зажигалки я добыл огонь. Эх, обзавидовались бы мне первобытные люди, что палкой терли о камень. Пламя взялось за табак, и приятный дым пошел мне в легкие. Пара первых затяжек с утра – самые смачные, а если сверху залить это кофейком – вообще блаженство. Правда, желудку сие не очень нравилось, но это все мелочи.

На улице была самая настоящая сказка. Снег большими хлопьями медленно ложился на желто-зеленую траву газона под моими окнами. Никакого ветра! МЧС, конечно, прогадало, но бывает. Люди не спеша шли, наслаждаясь первым снегом.

Только мой сосед, ковыряющийся в своем старом джипе и матерящийся во всю ивановскую, портил идиллию. Его рыдван не заводился. Оттого он и полез под капот. Открыв его, сосед отскочил, ибо оттуда выскочила крыса. Самая настоящая крыса, причем такая жирная и с длиннющим хвостом. Была она настолько огромна, что мне даже захотелось дать ей имя. Я назвал живность эту Бобом. А что? Крыса Боб! Звучит же. Как губка, только крыса.

В этой схватке я болел за него. За Боба, конечно же. Сосед мой был редкостным мудаком, что ходил по подъезду с высокоподнятым подбородком и не здоровался. Цезарем что ль себя возомнил? Вон Боб как тебя уделал, херов римлянин. Провода, похоже, ему погрыз, вот он и разорался. Браво, Боб! Ты стал причиной моей первой утренней улыбки. А когда Цезарь, пытаясь пнуть Боба, навернулся, я ржал во весь голос. Не вставая, он помахал мне кулаком. Я не ответил, а просто стал смеяться еще громче. Карма, черт побери!

Скрывшийся в дырке, что вела в подвал нашего дома, Боб вернул меня к восхищению погодой. Я вообще люблю зиму. Не такую, чтоб минус 30, нос сводит и зуб на зуб не попадает, а градусов 10 мороза – не более. Прям идеальная зима. Оделся потеплее и побрел.

Новогоднюю суету, да и сам праздник как-то перестал я любить, когда узнал, что Дед Мороз – это сосед, что жил этажом выше. Потому и помер он раньше положенного, потому что детей обманывал. Карма, черт побери!

Да и в целом больше ненависти к этой бутафории праздника. Люди ждут очередного года и надеются, что он станет лучше предыдущего. Ну как? Стало лучше? «Этот год был тяжелым!» – вещает правитель из телевизора каждый раз. И этот, и тот, и тот, что будет. Чему, в общем, радоваться?

А вот зима хороша! Помнится, в детстве идешь, шурша болоньевыми штанами, на горку. И снег под ногами хрум-хрум, хрум-хрум. Накатаешься там вдоволь, а потом мокрый идешь домой, где мама однозначно даст пиздюлей, а потом теплый плед и чай с малиной, а если повезет и сказочку почитает. Я и сейчас, бывает, катаюсь на горке, правда в не очень людных местах. Не люблю, когда профессиональному скелетонисту на картонке мешает детвора. Мастера не должны заниматься на одной трассе с дилетантами.

А как радуешься зимнему солнцу? Оно совсем не греет тело, но так греет душу. Сразу как-то позитивненько становится.

Сигарета обожгла мои губы и вернула в реальность, где Цезарь в расстроенных чувствах со всей дури закрыл капот и что-то начал бурчать себе под нос. По башке себе лучше пиздани, херов римлянин!

Весь мир сошел с ума

А вы не замечали, что психи окружают нас везде, причем многие из них даже не осознают того, что их крыша уже не тихонько едет, отрывая гвозди, коими она прибита к основанию. Каждый сходит с ума по-своему и все изощреннее, чем предыдущие. Что нынче норма? Психиатры группируют их по неким признакам, но все же каждый из них – это индивидуально искусство, что творится в голове той или иной человеческой особи.

Взять, к примеру, моих потрясающих соседей или коллег. Одни делают кассу ближайшему хозяйственному магазину, разнося посуду, меча ее друг в друга каждые выходные по пьяни, другие хлопают дверями, колотят кулаки о стены или начинают припадочно орать, когда их идеально выдуманный мир не сходится с реальным, а третьи сходят с ума по-тихому. Это опаснее всего, ибо миру о своей разбитой душе они заявляют лишь однажды, когда выходят из окна этажа так семнадцатого или вскрывают себе вены, лежа в тепленькой водичке.

А вы встречали людей, что настолько овладели знаниями и разгадали тайны Вселенной и двигают руками материи? А ведь эти люди называют себя «коучами»