Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман

и за бешеные бабки расширяют свои клубы доверчивых адептов, что готовы верить в любую хуйню, отличную от общепризнанного мнения. Это мыслесопротивление разъебывает стабильность их и так неустойчивых мозгов, которые плавятся под воздействием тайн Вселенной или материй космоса. «Секта?» – спросите вы. «Н-е-е-е-е-е-т!» – отвечу я вам. Люди просто нехуево пизданулись от этого мира, потому и выдумали свой.

А мировые заговоры? Один мой прекрасный сосед долгое время мастерски заебывал всех остальных тем, что миром управляет тайная организация, благо сейчас узник совести чалится в психушке и, пуская слюни, мечтает о побеге и мести сильным мира сего, что заключили его, единственного и неповторимого. Мастера мысли, нашедшего ответ, куда ведет всеобщее порабощение масс.

Психи везде. Психи на каждом шагу. Сейчас сложнее найти нормального человека, не имеющего отклонений. Ткни в любого на улице, и у него сто процентов найдется какой-то нехуевый заеб, которым он дрочит окружающих.

Биполярщики, что насилуют мозг всем и бьются в истериках, когда что-то идет не по их сценарию, а на следующий день как бы ничего этого и не было. Это ж другая сторона личности устроила фестиваль пены изо рта под звуки воплей животных. А еще и психологи заверяют, мол, не надо спорить с ебанутенькими, им надо потакать. Ага, идти на поводу у нормального-то человека, ни к чему хорошему не приведет, а психа и подавно.

Одних накачивают таблетками, других привязывают к кроватям и вырубают жесткими препаратами, а большая их часть ходит по земле среди нормальных людей. А потом неожиданно расстреляли школу или подожгли больницу. Кто в этом виноват? А виноваты все, что потакают психам.

Если умного долгое время звать дураком или поместить его в дегенеративное общество, то рано или поздно он станет, как все. Так и с нормальными людьми, что живут среди психов, случается то же самое. Получается, что это тоже заразно.

Кто-то когда-то размышлял на тему, что есть норма, что есть правила и рамки. Кто их выдумал и зачем? И почему им стоит следовать? Общество диктует правила нормального поведения, оттого многие не вывозят, ибо разум их создает иллюзию, что проживают они не свою жизнь, а чью-то другую, навязанную и чужую, и крыша начинает их течь. Сначала по капле. Кап-кап. Затем кап-кап-кап-кап. Капли стучат в вашей голове быстрее и быстрее, медленно формируя струю. Струя становится все сильнее и сильнее. Она начинает топить сознание. В крыше появляются новые дыры. Кап-кап. Одна за одной они заполняют пустое пространство, а когда свободного места уже нет, происходит взрыв, ибо этой массе нужно куда-то деться. Крыша съезжает со своего былого места и обратно ее уже не вернуть. Мастера в виде врачей в белых халатах забивают ее новыми гвоздями, но гнилые доски и ржавое железо уже не держит. Наложенные заплатки в одном месте не спасают от дыр в другом. И так раз за разом. Кап-кап. Кап-кап-кап-кап. В итоге крыша состоит лишь из одних заплаток, образуя новый ее слой. Чужой и навязанный. Чужой! Не тот, что был раньше. Первоначальное естество, что даровано природой, исчезло под слоем заплаток. А затем целая бригада специалистов снимает старую крышу и кладет новую. С новыми досками, новым железом и шифером. Новое убивает абсолютно все былое. Живое и чувственное. Именно так и душат свободомыслие, рождая рамки и границы в головах у людей, делая из них оловянных солдатиков.

Весь мир сошел с ума, но они говорят, что им стоит подыгрывать. И ты, человек, читающий это – в самом эпицентре этой игры.

Один день из жизни токаря 6 разряда

Мой день не задался сразу.

Еще толком не открыв глаза, я клацнул по рычагу электрического чайника. Голубой свет, что должен был освещать его прозрачные стенки и воду, не загорелся.

«Блять! – подумал я. – Снова наебнулся!»

Так бывало и раньше. Железка, что замыкала подставку старого чайника с электричеством, проваливалась вниз. Чтобы починить ее, надо было лишь ковырнуть ножом и поставить ее на место. Меня знатно пиздануло током, ибо подставку я спросонья не выдернул из розетки. Зато сразу проснулся.

Мои все еще спали. Я тихонечко прокрался в прихожку, чтобы не разбудить их и не стать жертвой семейных распрей на фоне чужого недосыпа. На улице стоял конец декабря. Я уходил на работу, когда было темно, и приходил уже в темени. Солнце проходило мимо меня, ибо день мой занят был работой в механическом цеху, у которого не было окон. Да, у него не было чертовых окон. Тьма заполонила мою жизнь.

Выйдя из подъезда, я наебнулся на замерзшей воде, что выплеснула уборщица прямо на тропинку, что вела наискосок к дороге.

«Блять! Клавдия Львовна! – так звали нашу уборщицу. – Ну держись! Встречу тебя, будешь молиться всем греческим богам, коих знаешь!»

Вылезая из сугроба, я намочил кремень в зажигалке. Она отказывалась служить мне, пока не высохнет. Раздосадовано сунув ее в карман, я активно начал вертеть головой в поисках огня. На улице, как назло, не было ни одного курящего. Развелись, блять, зожники. В расстроенных чувствах я ускоренным темпом дошагал до проходной завода, где встретил мужиков из моего цеха. Один из Прометеев дал человеку огонь. Человек был сказочно счастлив. Самый вкусный никотин в моей жизни проникал в легкие.

На здоровенных часах, что висели на проходной, вылезла кукушка, оповестив окружающих о наступлении 8 часов утра. А я ведь опаздываю. На вертушке, что отделяла меня от вступления в ряды рабочего класса, выяснилось, что пропуск проебан. Похоже, в том сугробе. Ебаная Клавдия Львовна. Ну как так-то?

Стоя в ожидании, когда бабоньки из бюро пропусков выпьют весь чай вселенной и удосужатся выдать мне одноразовый билет на право прохождения, я калькулировал в своей голове о штрафе, что мне выпишет мастер моего участка и лектории, которые проведет он мне о значимости выполнения распорядка дня. Через полчаса я получил заветную бумажку вместе с проклятиями бабонек из бюро пропусков, ибо вероломно начал тарабанить в деревянное окошко в стене, за которым сидели эти курицы, и прервал утреннее чаепитие. Англичанок среди них я не видел, потому святость нарушенной традиции никак не отразилась на моей совести. Вообще на ней ничего не отражалось. Не то чтобы я был знатным похуистом, житейские проблемы не очень волновали меня, а вот отминусованные деньги из моей и так скромной зарплаты заставляли задуматься о последствиях. Почему-то сразу вспомнилась жена. В орущем экстазе.

В цеху я оказался спустя 5 минут. Мое преступление против нерушимого