Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман

гаража по-хозяйски расположился стол-книжка, который врос в стареющий бетон. Машины сие место не видывало давно, а вот знатные пиры и кутежи бояр местных очень даже часто. Лавки и стулья в гараже отсутствовали как класс, однако ж их функцию отлично выполняли стенки разобранного фанерного шкафа советской эпохи, уложенные на несколько колес от легкого автомобиля.

– Лиз, раздевайся уже, натопили мы тут, пока ждали! – галантно предложил кавалер, именуемый Владимиром, или Вовкой, как все его звали.

– Так сразу, что ль? И без ухаживаний? – засмеялась она.

– Да я про бушлат твой, дурища!

– Э-э-э-э-эх! Ж-а-а-а-а-а-ль! А я-то понадеялась! – игриво выдала Елизавета, а затем залпом осушила стакан шампанского под одобрительные улюлюканья пацанов.

– Еще? – спросил Вовка.

– Еще! – выдохнула дама. – Вы так галантны, сударь!

Вовка налил даме половину стакана, за что получил осуждение в незнании краев, но тут же исправился. Лизка любила кавалеров, понимающих ее с полуслова. Вторая порция изящного напитка залетела в нее еще быстрее, чем первая.

Дверь снова потужно отворилась, и вместе с порывом холодного воздуха на бал ворвались еще две прекрасные дамы. Ольга и Ленка. Одна из них держала в руках початую бутылку коньяка. Причиной неполной тары, видимо, были они же, что ярко читалось по блеску их прекрасных глаз.

– Здорова, народ! – выдала Ленка и кинулась целовать Елизаветку.

– Ой, я тебе помаду оставила, – захохотала та.

– Ну что? К столу? – оживился Борис, что молчал все это время. Меж ним и Ольгой был тайный роман, однако ж все о нем знали, но делали вид, будто не замечают их желающие друг друга взгляды.

– Всем шампанского! – завопил Лизкин одноклассник.

– Алексей, мы же с коньяком! Понижать не стоит! – поправила его Ленка.

– Тогда все мне! – взяв бутылку в руки, Лизка смачно саданула шампанского с горла. – А шампусик-то что надо!

– Made in France, – гордо оповестил всех Алексей, – я надыбал.

– Херасе, ты добытчик, никогда б не подумала, что идиотик, с которым я за партой сидела, такой молодец-молодец, оказывается.

– Лизавета, не начинай тут!

– Молчу, молчу.

Стол буквально ломился от яств. Нарезочки на любой вкус. Колбасная. Сырная. Овощная. Фруктовая. Из погреба пир пополнили закрутки овощей и морс. Пресервы и консервы, что джентльмены любезно вывалили в пластиковые тарелки, которыми был сервирован стол. Из горячего на столе была лишь водка, ящик которой пацаны дернули со склада, где работал Вовка.

– Дамы! В этот прекрасный вечер, – начал явно оживившийся пред дамой сердца Борис, – я хотел был поднять бокал за присутствующих здесь дам!

– Ой, так приятно! – хором ответили девчонки, а следом все чокнулись, имитируя звон стаканов голосом. – Дзынь-дзынь!

– У нас прям три на три, – констатировал факт Владимир.

– Знатная бы оргия вышла!

– Л-и-и-и-и-и-з-а-а-а-а-а-а! – хором и с осуждением накинулись на девчонку все.

– Да шучу я, шучу. Какая оргия, мы ж тут все друзья! Правда, Бориска с Ольгой чуть больше.

Скрытые любовники раскраснелись. За столом возникла неловкая пауза, нарушить которую решилась Ленка. Вернее, коньяк, что в ней.

– Как говаривал дедушка Фрейд: «Все желания людей исходят от страха смерти и сексуального желания!»

– Лен, а он точно так говорил?

– Леха, че ты вот начинаешь? Я вообще-то в библиотеке работаю. На минуточку. Мне виднее, кто и как говорил. Ты вообще что последнее читал?

– М-м-м-м!

– Борис, хорош краснеть, плесни дамам, заскучали! – продолжала командовать Елена Прекрасная.

Бориска обозначил суету, которую осветил своей лампочкой раздуплившийся Леха, что загорелась в нем внутри.

– Колычева я читал, поняла? Не тупой я. Читаю книжки, ага-ага. На работе у нас в теплушке лежало две книжки.

– Че еще за Колычев?

– Про бандитов пишет. Про воров. Разборки. Все такое! Ровный писака! Тосе-босе!

– Ровный писака – это ты, когда поссать трезвый ходишь!

– Лен, ты просила литературки, вот и держи!

– М-д-а-а-а, глубоко. Все с тобой понятно. А ты? – продолжила свой интеллектуальный геноцид Елена Заумная, обратив взор на Вовку, который лишь поднял стакан.

– Н-у-у-у-у-у, будем!

– Лен, ну хорош выебываться! Мы все прекрасно знаем, что ты очень умная. В библиотеке работаешь!

– Постучи! – коньяк явно пошел не в то горло Елене, что кряхтела и занюхивала его рукавом.

Женщину от неминуемой смерти спас Алексей.

– Видишь, я тебя спас! А ты мне тут мозг трахаешь!

– Ну хотя бы мозг тебе кто-то трахает. Больше ж ничего!

Вовка неожиданно басовито заржал во всю голосину.

– Вов, че, зашла шутка моя, да?

– Да я не о том! Лех, расскажи им про свою оливковую фею.

– Н-е-е-е-е-е! – улыбаясь, заявил он.

– Так, мне тут тоже стало интересно! – подключился Бориска.

– И мне! И нам! – хором ответили девчонки.

– Владимир, ты не прав! Я тебе по секрету рассказал вообще-то.

– А я ж ничего и не рассказал, однако ж эту историю должны услышать люди.

– Даже не просите. Ни за что! Даже под угрозой смерти. А ты мне обещал никому не говорить.

– Да жги уже!

– Отвалите!

Через полбутылки водки и ласковые уговоры Лизки Штирлиц пал и решил поведать свою тайну.

– Л-а-а-а-дно, так и быть. Наливай!

– О-о-о-о-о-о! – толпа массово изобразила восторг.

В пылу жарких посиделок скрытые любовники перестали быть таковыми, и Оля по-тихому перебралась на коленки к Бориске, одной рукой обняв его, а другой – активно участвуя в застолье.

Под очередной аккомпанемент имитации стеклянных стаканов началась история оливковой феи от Алексея.

– В общем, зазнакомился я с девчонкой городской, недавно к бабке своей приезжала, – начал свою историю Леха.

– Это Алиска, что ль? – захохотала Ленка.

– А ты откуда знаешь?

– Так в наши края-то городские редко приезжают. Разве что военные командировочные. А тут фифа городская! В шу-у-у-у-у-у-бе, на ка-а-а-а-а-блах! По селу нашему! Сложно не заметить! – хохотала владычица библиотеки.

– Ну да, в общем, я к ней на дискотечке в клубе подкатываю. Такой весь кавалер из себя. Тосе-босе! И она мне: «Шумно тут. Пошли к тебе!» А я че? А я ж не против. Приходим мы ко мне и начинаем пить с ней коньяк. Эта леди словно во Франции выросла. Жрет конину, как не в себя. А я-то до этого с пацанами еще поднашвырялся. В общем, просыпаюсь я среди ночи. На кухне, на диване. Свет горит. Алиски нет. Голова еще страшно гудит. Думаю, ну все, хату выставила. Дверь-то нараспашку. Прошвырнулся. Вроде ничего не украла. Значит, приличная.

– Ой, а разговоров-то было! – съязвила Ленка.

– Да погоди ты, мать, – осадил ее Вовка. – Это еще не финал. Давай, Лёня, жги.

– Наливай сначала.

– Бориска, обслужи рассказчика!

Бориска, который растекся в объятиях Ольги, нехотя налил всем, выпил он охотнее. Девчонки, повергшие коньяк, перешли на водку.

– Ну так вот. Мы