Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман

– План того, план сего, ну я согласен, когда фантастику писал, прописывал основной сюжет, карты рисовал, главное знать начало и конец, ну может ружей чеховских оставить, – обидчиво сказал Коновалов, – а дальше ж чистое творчество, садишься и на ходу придумываешь все остальное. Затем добавляешь, переделываешь. А там и ружья стрелять начинают. И так все складывается, складывается, аж душа поет. Это ж самый кайф. От процесса.

– М-д-а-а-а-а! А теперь план! План всего! Не понятно зачем?! Нет в этом души! Нет! Какой-то уже сценарий получается! Простите, ничего личного! – успокоил я зло посмотревшего на меня сценариста, что стал свидетелем нашей беседы. – Куда катится этот мир? Где порыв души? Где пение сердец? Где трагедия? План у них. И ведь кто-то читает ее рассказы о простолюдинке. Дай флягу! – в ней оказалось пусто. – Не по-пацански, Лёва, не по-пацански!

– Ну ты ж флягу просил, а не выпить!

– А не выпить ли нам еще?

– Полдесятого!

– Успеем!

И мы успели.

Творческий праздник переместился на лавочку у Лёвкиного дома.

– Получается, эти люди с филфака плодят людей, умеющих писать синопсис и план! Чтобы продавать и все? Так?

– Ну так.

– Бесят они меня. Нахватались там словечек умных, а жизни и не знают. Пока они грызли великий и могучий, пропустили все, а теперь сказки пишут на тему современного мира, коего и не видывали.

– В словах твоих, Лёва, вызов вижу я!

– Давай вот без своего магистра Йоды, а то как нажрешься – начинается! Инверсия приходит в мозг Штольмана.

– А если по делу?

– Они еще называют себя писателями! Им премии дают!

– А кто дает?

– Да филфак и дает! Все эти умники, объединившиеся в организации, название которых начинается со слова «Союз», своих же и тянут.

– Как сосед мой с первого этажа. Открыл цветочный магазин. Потом нарисовался его племянник. Он помог ему. Потом еще какие-то родственники. Теперь они уже вдвоем помогали. И так их сеть разрослась по всему району. Своих тянут за уши. Мафия!

– Согласен!

– А потом они говорят, что это художка, и втирают фальшивый текст, полный пластмассы.

– Нет в нем души, там же план, чисто техника. Для продаж все.

– Так это еще и не у всех выходит. Сколько таких неумех приходит за чудом к гуру писательского цеха. Типа этой, как ее там, Вероника, Виктория, ну ты понял. Писателева! Она ж обдираловом занимается, а на выходе что?

– Даши и ее план! А где жизнь-то? Жизнь-то где?

– Вот у тебя, Виталя, жизнь! О людях пишешь! Настоящих. Живых. С нашего района.

– Ага, и где я?

– Ведешь беседу с лучшим писателем-фантастом на Руси, – заржал Коновалов.

– Ага, а кто это знает кроме меня?

– Авдотья. Сука.

– В-о-о-о-о-о-т. А меня кто знает?

– Ну кто-то знает.

– Ну кто-то да знает, согласен, но этого ж мало. Писатель должен печататься. А эту козу интеллигентную напечатают с ее простолюдинами и пластмассовой любовью из плана. Ее будут знать, как минимум, несколько тысяч человек, что купили книгу. Отсюда вопрос: «Кому нужна наша правда жизни?»

– Хороший вопрос. Вопрос, который следует подогреть.

Мы и подогрели.

– Знаешь, Лёвка, у меня создается такое впечатление, что люди не хотят видеть реалии, они жаждут иллюзий.

– И правда. Мир этот давно погряз во лжи. Очевидных вещей под носом они видеть не желают, будто все в розовых очках ходят.

– Только бьются розовые очки стеклами внутрь, оставляя заметные шрамы. Не только на лице, но и глубже. Ты вообще давно в магазине был книжном?

– Ну давненько.

– А я вот заходил. Знаешь, сколько там хуйни?

– Ну?

– Половина. Может, даже больше. И все вот такие же, как наша Даша, которых коуч научил. А еще и сами эти свою дичь продают. На тему: «Я расскажу, как стать лучше, не вставая с дивана». Только купите мою книгу, а внутри еще и курс купите. Купите! Купите! Купите! Зомбирование какое-то!

– Ну каждому автору свою аудиторию.

– Так, ты на чьей стороне?

– На твоей, конечно же.

– Смотри у меня. Наливай!

– Ах, вот ты где, алкаш? – Буря пришла после штиля нежданно. А как все было хорошо, пока не пришла она. Жена. Любимая Евгения. – Литературный вечер у него. С-у-у-у-у-ка!

– Я встретил старого друга, с которым душа в душу.

– Домой пошли, скотина! – начала она толкать меня в спину.

– Вот так и помирают непризнанными гении, опережающие свое время. Под гнетом и в страданьях от непонимания сего мира.

– Пошли уже, гений херов!

И мы пошли, оставив Лёвку наедине с половиной бутылки коньяка и незаконченной потрясающей беседой.

Комар

Ничего не предвещало беды. Я почитал перед сном книгу, затем выключил ночник и лег спать пораньше. Завтра вставать в 6 утра на работу.

«Вж! В-ж-ж-ж-ж-ж!» – прожужжал комар над ухом.

Я отмахнулся. Прислушался. Тишина.

«Ну все, – подумал я, – улетел, наверное».

«Вж! В-ж-ж-ж-ж-ж!» – снова запел свою песню комар, начав издалека, завершив свой припев прямо мне в ухо.

Ударив наотмашь на звук, я был уверен на сто процентов, что попал на этот раз. Вот это точность. Я удивился сам себе и снова начал погружаться в сон.

– Вж! В-ж-ж-ж-ж-ж!

– Да ты задолбал уже, – не выдержал я.

Я резко подорвался и включил ночник. Глаза не сразу привыкли к свету. Этот гад снова испарился. Ни звука. Я ждал, специально откинув одеяло.

«Ну давай, лети на вкусненькое, ты же хочешь. Укуси, укуси! Чего не летишь?»

Видимо, комары не понимают человечий.

Как только я потянулся за выключателем ночника, этот наглец спикировал мне на нос, демонстративно жужжа, показывая свое превосходство в нашем поединке. Я ударил в место, где он должен был приземлиться. Носу было неприятно. А он снова где-то пожужжал и скрылся. Еще 5 минут я выманивал его ловлей на живца, но он сидел тихо.

«Может, на кухню улетел?»

Я встал и закрыл дверь.

«Вот и жужжи теперь там. Я спать!»

Я выключил свет, поразмышляв о том о сем, всем слухом вслушиваясь в тишину. Где-то вдали мне казалось непрекращающееся жужжание. Действительно ли это он или я придумал себе все это. Кто-то сел на меня! Удар. Снова сел. Еще удар. Включив свет, я понял, что мозг выдает мне ощущения фантомных комаров на теле.

Хватит охоты. Я спать.

– Вж! В-ж-ж-ж-ж-ж! – снова запел комар.

– Дай мне поспать, – завопил я, – мне на работу в 6 вставать, чего пристал.

Я опять включил свет, и к моему счастью мой враг оказался возле ночника. Не спеша, чтобы не