Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

сказал он, — что именно в том году он приехал в город, да, сэр! Я полностью уверен! — воскликнул он. — Алтамонт тогда был всего лишь деревенькой на перекрестке дорог — вряд ли там жило больше двух тысяч человек, только и всего. — Мистер Кэндлер с жаром оторвался от размышлений. — На площади стояло здание суда да несколько магазинов вокруг него, и через пару кварталов уже были поля. Разве не предлагал мне капитан Боб Портер три своих участка по Фасги-авеню, меньше чем в квартале от площади за тысячу долларов, и разве не рассмеялся я ему в ответ: надо быть дураком, чтобы столько просить! Надо же! — заявил мистер Кэндлер с открытым простодушным смехом. — Это была всего лишь грязная яма. Я много раз видел, как там валялись свиньи старика Портера. «И ты, — сказал я ему, — думаешь, что я заплачу тебе столько за грязную лужу? Небось, думаешь, что я спятил». — «Ладно, — говорит он, — как знаешь, но однажды ты пожалеешь, что не купил. Ты еще доживешь до того дня, когда и одного моего участка за тысячу долларов не купишь! Ни одного!» — воскликнул мистер Кэндлер, искренне смеясь над собой. — Владей я сегодня одним из этих участков, я был бы богачом! Теперь и фут этой земли за тысячу долларов не купить, верно, Брюс? — обратился он к чернявому самодовольному человечку, сидевшему рядом с юношей.

— А пять тысяч за фут не хотите? — ответил напыщенный коротышка с резкой, колкой и почти распирающей его уверенностью, характеризовавшей все его слова и жесты.

Он закидывал то одну, то другую жирную ногу на ногу, выдавая эти слова, а затем уселся, как говорится, на всю задницу, неспособный даже дотянуться до пола короткими жирными ножками, но улыбаясь самодовольно и просто источая тщеславие и напыщенное самодовольство всеми порами тела.

— Да, сэр! — с торжеством продолжал чернявый коротышка. — Я очень сомневаюсь, что вы сегодня сможете купить хотя бы фут этой земли меньше, чем за пять тысяч долларов!

— Вот, — с удовлетворенным видом сказал мистер Кэндлер, — так я и думал! Я знал, что когда-то эта земля поднимется в цене. Но я мог купить ее всю за тысячу. Я тысячу раз локти кусал с тех пор, думая, каким же я был дурнем и не воспользовался подвернувшимся шансом! Я был бы богачом! Добрым молодцам урок, не так ли? — неопределенно завершил он.

— Да, сэр, — ответил напыщенный чернявый коротышка своим сухим, ершистым и уверенным тоном. — Это нам урок, который говорит, что задним умом мы крепки, а предвидеть не умеем! — Он тщеславно огляделся, явно довольный собой, уверенный, что сказал что-то очень остроумное и оригинальное.

— Это было примерно в то время, когда я познакомился с твоим отцом, — сказал мистер Кэндлер. — Где-то осенью 82-го — да, тогда, — и вряд ли он тогда успел пробыть в городе больше месяца, если бы дольше, я бы точно знал, в тогдашнем-то городишке. Да, конечно! — вскричал он, пораженный внезапным воспоминанием. — В тот самый день я увидел его перед его магазинчиком с двумя неграми, сгружавшими мраморные и гранитные блоки и надгробия. Помню, он еще подгонял их. Полагаю, он тогда только въезжал. Он снял старую хибару в северо-восточном углу площади, где теперь стоит здание Сладера. Там она и была, все верно. Я тогда работал на старика Уивера, у него была бакалейная лавка и промтоварный магазинчик напротив старого здания суда, примерно там, где теперь «Блю Ридж Коал энд Айс компании». Я возвращался на работу после обеда и только вышел из-за угла с Академи-стрит на площадь, как увидел твоего отца. Помню, я остановился посмотреть на него, поскольку в нем было что-то такое — не знаю, что именно, но если увидишь его один раз, то уже не забудешь. Было что-то такое в его взгляде, в том, как он разговаривал и работал, что отличало его от всех, кого я прежде видел. Конечно, он был невероятно высокий, ширококостный, мощный мужчина — какого роста твой отец, сынок?

— Примерно шесть футов пять дюймов, — ответил Юджин, — но, думаю, теперь уже ниже — он стал сутулиться с годами.

— Ну, тогда он еще не сутулился, — сказал мистер Кэндлер. — Он всегда держался прямо как стрела. Я заметил это. Он был потрясающе крупным мужчиной, хотя весу в нем было не так много, он всегда был поджарым и жилистым, но он казался большим, у него была кость широкая, так что фигура у него была крупная! — воскликнул мистер Кэндлер. — Ты тоже будешь крупным, когда вырастешь, — продолжал он, одобрительно глянув на юношу. — Конечно, ты пошел в материнскую родню, ты Пентленд, а они народ грузный, но у тебя скелет твоего старика. Ты можешь стать даже крупнее его, если наберешь вес и раздашься, но дело не в крупной фигуре твоего отца — мне кажется, он выглядел крупнее, чем был на самом деле, в нем было что-то еще. В том, как он отдавал приказы неграм и делал свою работу, — сказал мистер Кэндлер довольно озадаченным тоном. — Не знаю, что это было, но я прежде не встречал человека, подобного ему. Прежде всего он так хорошо одевался! — вдруг сказал он. — Он всегда надевал праздничную одежду, когда работал, я никогда не встречал человека, который работал бы руками и так одевался. Понимаешь, он потел, таская эти каменные блоки вместе с двумя неграми, но одевался на работу лучше, чем мы в церковь. Конечно, пиджак он снимал и носил этот большой полосатый передник, закрывавший его от самых плеч, но, понимаешь, это была хорошая одежда, — сказал мистер Кэндлер. — Из черного тонкого сукна, сшита на заказ. Он был в крахмальной рубашке, понимаешь, и в этом воротнике-бабочке с черным шелковым галстуком — и при этом не боялся работать! Первое, что я увидел, — засмеялся мистер Кэндлер, — это как он распекал этих негров на все корки, поскольку они пытались поставить кусок мрамора на катки и не могли сдвинуть его ни на дюйм. «Бог ты мой, — говорил он (это было в его манере так говорить, ты знаешь), — Господи Боже милосердный! Неужто я должен делать все сам, чтобы вы стояли тут и насмехались над моими страданиями? Да от этих чертовых лесных индейцев толку больше! Во имя Господа, отойдите. Сам сделаю, пусть я больной и слабый человек!» И вот, — хихикнул, вспоминая, мистер Кэндлер, — с этими словами он нагибается, хватает эту каменюку, поднапруживается и поднимает ее на катки легко и непринужденно. Да, сэр, надо было видеть рожи этих негров — я думал,