Михаэль - Герман Банг

— Похоже?

Михаэль всталъ. Можетъ-быть минуту онъ стоялъ передъ портретомъ, не сказавъ ни слова, въ то время какъ учитель слѣдилъ за выраженіемъ его лица.

— Да, — сказалъ Клодъ Зорэ, — ты правъ. Нѣтъ сходства.

И внезапно, вновь выпрямившись во весь ростъ, полуиронически, съ жестомъ великана, вручающаго мечъ своему питомцу, онъ сказалъ: — Попробуй ты.

На секунду Михаэль замеръ въ нерѣшительности, и его блѣдное лицо стало еще блѣднѣе.

Затѣмъ онъ мгновенно схватилъ кисть и палитру и дрожа всѣмъ тѣломъ, но твердой рукой, измѣнилъ четырьмя-пятью мазками глаза портрета — и отступилъ назадъ.

— Да, — воскликнулъ учитель, — такъ хорошо.

Княгиня Цамикова поднялась съ своего мѣста; она повернулась къ Михаэлю, обдала его огненнымъ взглядомъ.

— Да, — воскликнулъ учитель, — я всегда говорилъ, что Михаэль больше работаетъ въ картинахъ Клода Зорэ, чѣмъ думаютъ другіе.

Учитель остановился передъ портретомъ, разсматривая его уже съ инымъ выраженіемъ въ сіяющихъ глазахъ. — Да, — сказалъ онъ и улыбнулся странной улыбкой, — это способна подмѣтить только молодость.

Княгинѣ захотѣлось посмотрѣть. Но учитель остановилъ ее.

— Подождите, — сказалъ онъ. — Черезъ недѣлю вы можете прислать за вашимъ портретомъ.

И словно заканчивая аудіенцію, онъ произнесъ: — Adieu, madame.

Княгиня Цамикова ушла.

Михаэль не провожалъ ее. Все еще дрожа, онъ стоялъ, прислонившись къ постаменту съ бѣлымъ торсомъ.

Учитель ходилъ взадъ и впередъ съ трубкой во рту — когда вошелъ Свитъ.

— Чарльсъ, — крикнулъ ему учитель, — я окончилъ менаду.

И поправляя мольбертъ, онъ прибавилъ: — Михаэль сдѣлалъ ей глаза.

Чарльсъ Свитъ подошелъ къ портрету и долго разсматривалъ его.

— Но ты ее писалъ, — произнесъ онъ необыкновенно тихимъ и хриплымъ голосомъ.

…Это случилось въ тотъ день, когда княгиня получила свой портретъ.

Учитель работалъ, а Михаэль читалъ.

Мажордомъ раздвинулъ портьеры и доложилъ:

— Княгиня Цамикова.

— Что ей надо, — воскликнулъ учитель, въ то время какъ Михаэль быстро захлопнулъ своего Бодлэра. — Проведите ее сюда.

Княгиня уже успѣла войти.

— Здравствуйте, — сказалъ учитель.

Княгиня наклонила голову и свѣтъ изъ окна окружилъ ореоломъ ея свѣтло-пепельные волосы.

— Я пришла, — и она улыбнулась, — чтобы поблагодарить васъ.

— И, — сказалъ учитель (разговаривая съ княгиней какъ съ совершенно незнакомой ему женщиной, которую онъ, можетъ-быть, никогда и не видѣлъ) — и спросить о цѣнѣ.

Княгиня внезапно замерла съ застывшимъ выраженіемъ на лицѣ, а Михаэль поднялся съ мѣста — дрожа всѣми фибрами.

— Цѣны не существуетъ, — сказалъ учитель. — Я не портретистъ. А подарокъ отъ меня не можетъ васъ обидѣть.

Голосъ учителя звучалъ добродушно, и онъ предложилъ ей присѣсть.

Княгиня Цамикова не благодарила. Застывшее выраженіе все еще не покидало ея взгляда (такое выраженіе, словно передъ глазами ея что-то рухнуло), она проговорила нѣсколько малозначущихъ фразъ и поднялась.

— Прощайте, учитель, — сказала она, и внезапно глянула въ дрожащее лицо Михаэля.

— Прощайте, господинъ Михаэль, — сказала она и снова обдала его своимъ взглядомъ.

Учитель протянулъ ей на прощанье руку.

— Михаэль, — сказалъ онъ, — проводи княгиню.

И никто изъ нихъ не сказалъ ни слова пока они спускались по золоченой лѣстницѣ. Они слышали только плескъ фонтана. Михаэль дрожалъ всѣмъ тѣломъ.

Въ вестибюлѣ никого не было.

Рука, съ которой Михаэль снялъ манто, была холодна какъ ледъ, Его губы какъ-то странно загнулись наружу. Потомъ онъ набросилъ на ея плечи манто. Подошелъ къ ней близко, близко. И вдругъ, въ тотъ моментъ, когда ея одежда слилась воедино съ ея тѣломъ, обрѣтая такую же способность ощущать — она промолвила:

— Откуда ты зналъ, что это м о е выраженіе?

И они слились въ такомъ длительномъ, горячемъ поцѣлуѣ, точно ихъ дыханію и ихъ губамъ никогда болѣе не суждено оторваться другъ отъ друга.

10.

Учитель былъ уже на пути въ столовую, когда влетѣлъ Михаэль и проговорилъ, почти задыхаясь:

— Прости, что я опоздалъ, но я прямо изъ ванны.

— Такъ поздно? — сказалъ учитель.

— Да, я еще фехтовался съ Монтьё.

Они сѣли и начали завтракать. Учитель ѣлъ медленно, съ соображеніемъ, между тѣмъ какъ Михаэль глоталъ ѣду — точно былъ голоденъ какъ волкъ; онъ разсказывалъ съ полнымъ ртомъ о фру Адельскіольдъ, которую онъ только-что видѣлъ въ экипажѣ: — Боже мой, какъ она плохо выглядитъ, — сказалъ онъ, — она страшно похудѣла.

И о Версалѣ онъ разсказывалъ.

— Ты опять былъ тамъ? — спросилъ учитель.

— Да, я тамъ работаю, — сказалъ Михаэль, —

поэтому я и не могъ прійти вчера. Было уже слишкомъ поздно, а дворецъ былъ такъ хорошъ.

— Да, — сказалъ учитель, — онъ хорошъ только ночью.

Глаза Михаэля заблестѣли. — Да, ночью тамъ хорошо.

И измѣнившимся голосомъ, онъ продолжалъ: — Я обѣдалъ въ Hôtel Vatel… какъ-разъ напротивъ театра. Ты его знаешь?

— Да, я какъ-то обѣдалъ тамъ съ Свитомъ, — сказалъ учитель и засмѣялся: — мнѣ кажется, это одинъ изъ его уголковъ. Всѣ его гнѣздышки разбросаны въ той окрестности.

И Михаэль началъ разсказывать — какъ человѣкъ, который д о л ж е н ъ разсказывать — о дворикѣ въ Hôtel Vatel и о фантанѣ, и о садѣ съ его моремъ резеды, и о ресторанѣ — совершенно уединенномъ ресторанѣ: — Знаешь, онъ настолько уединенъ, — сказалъ онъ, — что положительно чувствуешь, будто находишься у себя дома — ну, прямо, чудесно.

— Впрочемъ, — продолжалъ онъ, — было бы умно, если бы всегда останавливаться въ англійскихъ отеляхъ.

— Ты когда пришелъ домой? — спросилъ учитель, который не въ силахъ былъ подавить улыбку, когда Михаэль разсуждалъ такимъ серьезнымъ тономъ.

— Когда? — спросилъ Михаэль, который внезапно смутился; — вѣдь я же оставался тамъ ночевать.

Мажордомъ доложилъ о господинѣ де-Монтьё. Герцогъ желалъ бы господину Клоду Зорэ сказать нѣсколько словъ на прощанье.

— Развѣ онъ собирается уѣзжать? — обратился учитель къ Михаэлю.

Михаэль успѣлъ уже вскочить съ своего мѣста, онъ проговорилъ очень быстро: — Я его приму. Да, я совсѣмъ забылъ тебѣ объ этомъ сказать.

— Не надо, — сказалъ учитель: — пускай герцогъ войдетъ.

Господинъ де-Монтьё уже стоялъ въ дверяхъ и учитель спросилъ его: — Вы уѣзжаете, Монтьё? А Михаэль ни слова мнѣ объ этомъ не сказалъ — несмотря на то, что только-что фехтовался съ вами.

Господинъ де-Монтьё секунду смотрѣлъ на Михаэля. Учитель продолжалъ: — Садитесь, дорогой мой.