Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

периодов геологической истории впадин. На иллюстрации номер три есть теоретическая схема сравнительного глубинного строения северо-западной долины Борхайрхана и впадины Орог-нур. Она, мне кажется, убедительно подтверждает мою точку зрения, хотя по названным вами районам я и не ездил.

— Не ездил! — иронически хмыкнул профессор и сел с оскорбленным видом.

За ним поднялась Оюунцэцэг, заведующая кафедрой, где работал Мэргэн.

— С кем вы консультировались при составлении этих схем?

В ее тоне слышалась скрытая обида: со мной советоваться ты не посчитал нужным?

— В частности с Очир-гуаем, Буянцогтом и рядом других ученых…

Присутствующие засыпали Мэргэна вопросами и по существу дела, и не имеющими отношения к его докладу. Казалось, они хотели уличить его в научной некомпетентности. Он старался отвечать четко, уверенно. Вопросы свидетельствовали о том, что тема доклада Мэргэна большинству казалась несерьезной.

Начались прения, и тут Мэргэну действительно пришлось поволноваться. Стоило только кому-либо из влиятельных ученых выступить первым и пренебрежительно отозваться о его работе, и на теме можно было ставить крест.

— Я считаю, что работу этого молодого человека следует одобрить, — высказался невысокий смуглый завкафедрой металлов Очир. — Ее надо включить в план. Вопрос о поисках нефти и газа уже назрел. Мэргэн учился у крупных, авторитетных ученых, сам он парень трудолюбивый, с пытливым умом. Сегодняшний доклад как как нельзя лучше иллюстрирует его исследовательский талант.

— Доклад, безусловно, заслуживает внимания. Показывает серьезную работу, проделанную при его составлении, — говорил старый профессор. — Однако разведка нефти в точках, указанных докладчиком, может привести к потере времени и средств. Нет достаточных оснований для бурения скважин именно там. Современные теоретические методы определения мест залегания полезных ископаемых, особенно нефти, слишком противоречивы.

За ним на трибуну поднялась Оюунцэцэг, откашлялась и строго начала:

— Наша дискуссия с этим товарищем продолжалась более года и, откровенно говоря, я от нее уже устала. Спорил Мэргэн со многими, не только со мной. Что хотелось бы отметить: он чрезвычайно самолюбив и самонадеян. Все стремится сделать по-своему, мнение же других просто игнорирует…

— Я полагаю, здесь неуместно говорить о ваших разногласиях. Давайте поближе к основной теме, — недовольно поморщившись, напомнил председатель ученого совета.

— Я занимаюсь микроэлементами и не могу судить о практическом значении данной работы. Но как член ученого совета и как завкафедрой, на которой работает товарищ Мэргэн, я против включения в план его темы. Думаю, не мешало бы вспомнить, к каким убыткам привели подобные прожекты в прошлом. Целесообразнее, по-моему, вернуться к этой теме лет через пять, когда она будет достаточно разработана. А пока заниматься ею параллельно с другой, основной.

В последовавших за этим выступлениях звучали подобные же сомнения и призывы к осторожности.

Беспросветный тупик — вот что видел перед собой Мэргэн. Его узкое, обычно бледное лицо покраснело, глаза сверкали.

Двое молодых ученых, выступавших в самом конце прений, высоко оценили методологический и теоретический уровень его работы и горячо поддержали сделанные выводы, но, судя по усмешкам сидевших в президиуме, их выступления не приняли всерьез.

— Ну что вы хотите! Молодежь! Им ли не поддержать товарища.

Решение должны были выносить после перерыва. Каким оно будет, было ясно каждому, в том числе и Мэргэну. Ему было не столько жаль скрупулезно разработанного теоретического обоснования доклада, на которое ушел целый год работы, сколько обидно за то, что большая часть труда пропадет даром. Все мысли из головы куда-то улетучились, в ушах стоял шум. Мэргэн огляделся вокруг — Тунгалаг нигде не было видно. Над этой темой они работали вместе. Пополам делили и трудности, и радости. И вот теперь она так переволновалась, что не отважилась выслушать приговор их общему делу.

На трибуну для оглашения решения ученого совета поднялся Данзан-Очир. Кашлянув, он сочувственно глянул на Мэргэна и начал старательно протирать стекла очков.

«Ну что же, ничего не попишешь. Но мое время еще придет, и я буду искать нефть в Борхайрханской долине», — успокаивал себя Мэргэн.

— Отмечая высокий методологический и теоретический уровень работы, показавший способности докладчика к серьезной исследовательской работе, — лились похвалы Мэргэну, — …но, учитывая то, что подобная тема не вошла в пятилетний план работы института, а также в связи с тем, что данная тема нуждается в доработке, основываясь на выводах участников расширенного заседания ученого совета…

«Бум, бум, бум», — кто-то барабанил в дверь. Данзан-Очир прервал чтение и поднял глаза. Дверь приоткрылась, и в зал заседаний нерешительно заглянул парень в пропыленной спецовке. В одной руке он держал сверток, другой заталкивал в карман мятую кожаную кепку. Кто-то из сидевших с краю подошел к парню и, обменявшись с ним несколькими словами, показал на Данзан-Очира. Зал напряженно замер. Извинившись перед собравшимися, Данзан-Очир направился к парню. Тот, передав сверток и клочок бумаги, топтался, не зная, что делать дальше. Данзан-Очир пробежал глазами записку и взволнованно спросил парня:

— Где? Покажи, — и потащил его на сцену.

Парень неуверенно приблизился к карте и ткнул указкой:

— Да вроде здесь, возле этой красной точки. На северо-западе от Борхайрхана, не доезжая Загинского колодца. Ну да, до него как раз километра два.

— В чем дело? — громко спросил кто-то из зала.

Данзан-Очир вынул из свертка две бутылки, встряхнул их, поглядел на свет и, вылив часть содержимого на ладонь, понюхал. По залу распространился специфический запах.

— Нефть! — закричал, вскочив, Мэргэн.

Данзан-Очир провел ладонью по лицу, оставляя на щеках черные полосы, рассмеялся и, качаясь как пьяный, пошел через переполненный зал к Мэргэну. Обхватил его за плечи, приподнял и закружил. Члены ученого совета, утратив всю свою степенность, бросились к ним и окружили плотным кольцом. Кто-то задел ногой бутылку с нефтью, она опрокинулась на пол, но никто не обратил на это внимания.

Парень застыл в изумлении.

«Ну и психи эти ученые», — можно было прочесть на его лице.

Данзан-Очир отпустил Мэргэна и радостно оглядел всех. По его черным от нефти щекам текли слезы…

…Первым из зала, сияя от радости, вышел Мэргэн. Тунгалаг ждала его в коридоре возле окна. Она и не подозревала о случившемся.

— Ой, что это у тебя с рубашкой! Сейчас же замыть надо…

Мэргэн подошел к большому зеркалу, стоявшему в конце коридора. На спине темнел отпечаток ладони Данзан-Очира.

— Замывать не будем. Это пятно историческое, — возразил Мэргэн.

— Что?

— Это же нефть, глупенькая. Искали воду рядом с точкой, которую я наметил для нефтяной скважины, и нашли нефть.

— Правда? Ну и что же теперь решат?

— Какие теперь могут быть споры. Нефть есть, — сказал Мэргэн, и глаза его сияли счастьем первооткрывателя.

Перевод А. Кудряшова.

ГОЛУБОЙ АРХАР

Мы вели тихий, неторопливый разговор