Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

ружье и спрятал его в расщелину под скалой. Сердце мое вдруг наполнилось незнакомой дотоле болью и тоской, из глаз хлынули горячие слезы. Сын мой, ты нашел мое ружье, потому я и рассказал тебе свою тайну, которую до сих пор берег от людей.

Природа встречает человека при первом же его вздохе, кормит и поит его. Но ведь несметные ее богатства даны не ему одному, а всем людям. Только тот, кто поймет это, может любить ее так, как она того заслуживает. Природа — мать всех людей, а если уж дитя не любит своей матери, кто же полюбит ее? Я всегда говорю детям: «Берегите природу! Пусть она вечно здравствует и цветет!»

Старый Дандар закончил свой рассказ, вытер пот с загоревшего, изрезанного морщинами лица и вернул мне свое ружье.

— Что ж, ведь мы тогда были неученые, не понимали всего. Не то что вы теперь, — каким-то грустным голосом сказал старик, будто в свое оправдание.

С тех пор я часто вспоминаю его простые, но мудрые слова о природе, матери всего сущего. Мне снится порою голубой архар, и я тогда думаю, что рассказ о нем привнес еще что-то важное в мои размышления о вечной связи человека и природы.

Перевод Л. Скородумовой.

ДЭМЧИНГИЙН ГАРАМЖАВ

Д. Гарамжав родилась в 1922 году в сомоне Тумурбулак Хубсугульского аймака в семье арата. Окончила Монгольский государственный университет и Высшую партийную школу при ЦК КПСС в Москве.

Литературной деятельностью Д. Гарамжав начала заниматься с 50-х годов. За это время ею созданы сборники рассказов и повестей «Двойная радость», «У одинокого дерева», «Ягодная роща», «Цветы долины Шар» и др.

БЕССОННИЦА

В год тигра весна выдалась ранняя. Все жарче пригревало солнце, и снег быстро таял, особенно возле домов. Дорогу совсем развезло, и пройти в унтах уже было нельзя.

Самый длинный переулок в поселке носил название Мокрого. По нему с рассвета до поздней ночи возили на тележках воду. Вдоль разбитой колеи не просыхали лужи и грязь. Стоял теплый весенний день. Из большой белой юрты, горделиво стоявшей на высоком фундаменте, вышла девушка в нарядных, расшитых цветной тесьмой унтах. Осторожно, стараясь их не запачкать, она прошла к забору, взобралась на лежавшие вдоль изгороди бревна, несколько раз громко позвала подругу-соседку Мядаг. Та в это время сидела на пороге юрты и вышивала замысловатые узоры на только что скроенных новеньких унтах из черной блестящей юфти. Услышав, что ее зовут, девушка отложила шитье и выглянула.

— Иди скорее сюда! Что я тебе скажу! — кричала Тунсаг, размахивая рукой.

Мядаг знала, что Тунсаг всегда в курсе всех городских новостей, и быстро подошла к забору, уверенная, что услышит сейчас что-то интересное.

— Говорят, вечером в Народном доме будет собрание женщин. Одних только женщин. Пойдем? — В голосе Тунсаг звучали просительные нотки, словно она боялась, что подруга откажется.

— Не знаю, подружка, — нехотя сказала Мядаг. — А что за собрание? И вообще, что может быть интересного на собрании? Там всегда скучно.

— В том-то и дело, что это не простое собрание, а какое-то особое. Что-то говорили про восьмое число, про свободу и права женщин. А после собрания будет спектакль. Разве это не интересно? — уговаривала Тунсаг. — Да, ты лекарство просила для матери, помнишь? Оно у меня, — добавила она.

На закате, словно стараясь догнать уходящее за гору солнце, по Мокрому переулку торопливо шагали две девушки. Одна из них, Тунсаг, тоненькая, белолицая, в ярко-желтом шелковом дэле, перетянутом широким кушаком, с длинными, небрежно заплетенными косами, на концах которых болтались жемчужные украшения, в сдвинутой набекрень соболиной шапочке-торцог с четырьмя уголками-отворотами, была единственной дочерью богатого торговца Жамбы. Ее все знали даже в соседнем квартале. Рядом с ней шагала ее подружка Мядаг. Из-под белой мерлушковой шапочки задорно выглядывала короткая челка, через плечо был перекинут шарф с длинной бахромой.

Мядаг была такая же миловидная, как Тунсаг, только на год моложе — ей только что исполнилось шестнадцать. Ее ясные, черные глаза блестели, словно бусинки на свежем смуглом лице, ослепительно белые зубы сверкали, как перламутровые. Словом, внешность у нее была яркая, которая привлекает к себе взгляд. Помогая родителям сводить концы с концами, она целыми днями сидела дома за шитьем и очень редко выходила на улицу.

Девушки быстро дошли до Народного дома, стоявшего на краю большой и пустынной площади. Собрание, как видно, уже началось. Когда они вошли, какая-то женщина звучным голосом читала доклад. Мядаг окинула взглядом сидевших в зале людей, президиум за длинным столом, покрытым красной материей, большой портрет Ленина, висевший в глубине сцены, и рядом еще один портрет не то мужчины, не то женщины — не разберешь, с виду русского.

Когда девушки, отыскав, наконец, свободное место, сели, какая-то женщина им шепнула:

— Шапки снимите. Не положено в шапках сидеть.

Мядаг сняла шапку и посмотрела на сидевших рядом женщин. Они были разодеты в нарядные шелковые дэлы, видимо, надели на себя все свои украшения, а на коленях держали шапки. Мядаг никогда не видела стольких нарядных девушек сразу. Ей было и интересно, и почему-то немного тревожно. Рассмотрев хорошенько соседок, Мядаг перенесла внимание на докладчицу. Красный бант, приколотый к ее пестрой шерстяной кофте, отливающие матовым блеском черные стриженые волосы, схваченные гребенкой, — все в женщине было для Мядаг новым и необычным. Она неотступно следила за каждым ее движением, ловила каждое ее слово, удивлялась тому, как гладко и ясно она говорит, и думала, что женщина наверняка занимает высокий служебный пост. Мядаг впервые видела, чтобы женщина читала доклад, и слушала ее, затаив дыхание, пытаясь вникнуть в смысл того, что она говорила.

— Борец за права и свободу угнетенных женщин, революционерка Клара Цеткин, — сказала докладчица, обернувшись к портрету, висевшему рядом с Лениным.

Тунсаг толкнула подружку в бок локтем:

— Посмотри вон туда, — шепнула она, — на эту красотку Хорло, она сидит позади толстой тетки Должин из бурятского квартала! Напялила шелковый дэл со звездочками, сразу видно, что с чужого плеча…

Мядаг ничего не ответила и даже не взглянула в ту сторону. Она не могла отвести глаз от докладчицы. А та продолжала:

— Теперь женщины пользуются правами, которые завоевали для нас народная партия и правительство, они могут учиться и работать наравне с мужчинами. Надо посылать как можно больше девушек на учебу, приобщать их к культуре, давать им образование.

Эти слова нашли живой отклик в душе Мядаг. Ведь она давно мечтает учиться и вот теперь перед ней открылась такая возможность. «Как бы мне не потерять из