Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

НА ПЕРЕВАЛЕ

Тяжело фырча и охая, словно глубокая старуха, машина взяла подъем и остановилась на перевале.

— Ну, дальше пока не поедем, — сказал шофер. — Нельзя отрываться от своих. Они и так нас потеряли из виду.

— Конечно, впереди спуск, можно и перекувырнуться, — не то в шутку, не то всерьез сказал сидевший рядом с шофером молодой человек, обладатель модной бородки.

Он тут же открыл дверцу и вылез из машины. Солнце только что зашло, травы померкли. Откуда-то из окрестных далей, уже одетых в осенний наряд, набежал легкий ветерок.

«Неужто заблудились?» — с тревогой подумал молодой человек, оглядываясь вокруг. Между тем шофер тоже спрыгнул на землю, откинул капот и стал копаться в моторе, краем глаза наблюдая за своим спутником, фотокорреспондентом одной из столичных газет.

На вид ему было немногим больше двадцати. Тощий и сутулый, словно вопросительный знак, он был одет в кожаную куртку, мешком висевшую на нем.

«Огородное пугало», — подумал шофер и чуть было не расхохотался.

Джинсы со множеством блестящих заклепок и цепочкой на поясе и туфли на толстой подошве дополняли наряд корреспондента.

Надев очки в толстой оправе — «Бедняга к тому же, наверное, и подслеповат!» — и вытянув шею, юноша вертел головой, всматриваясь в даль.

«Поди ты, — настоящий орел! Только ему, пожалуй, не под силу поднять даже ветровое стекло», — усмехнулся шофер и по пояс залез под капот.

Между тем с того места, где они остановились, открывался замечательный вид. К югу змейкой вилась дорога, шедшая вниз от гребня перевала. К востоку тянулось широкое ущелье, в конце которого с крутого склона высокой горы низвергался водопад.

Вершины гор светились оранжевым светом, и было не ясно, исходит ли он изнутри, из глубины вечных снегов, или же это солнце, исчезнувшее за горизонтом, подсвечивает их своими последними желтовато-красными лучами. Корреспондент некоторое время молча любовался этой картиной, затем поднял аппарат, висевший у него на шее, сделал несколько снимков и вернулся к автомашине.

«И что мне с ним делать?» — с досадой подумал шофер, отрываясь от своей работы. Он выпрямился, обтер тряпкой замасленные руки и стал внимательно оглядываться по сторонам в надежде увидеть следы пребывания человека в этом глухом месте. И в самом деле, на гребне холма он вскоре заметил нечто похожее на стадо овец. Шофер показал рукой в ту сторону и спросил корреспондента:

— Ну-ка, посмотри вон туда! Видишь на том холме: это не овцы? Вроде бы стадо?

— Кажется, овцы.

— Вот здорово! Значит, и аил неподалеку. Не хочешь ли пройтись, посмотреть, а?

— Один, что ли? — В голосе корреспондента прозвучала тревога.

— Конечно, один. Придешь в аил, чаю попьешь. Черт его знает, когда машины подойдут, скоро или нет, — поди угадай. А ежели не скоро, так ничего не поделаешь, придется здесь заночевать.

Корреспондент ничего не ответил, взял из кабины туго набитую вещевую сумку, поднял воротник куртки, дабы не простыть на вечернем холодке, и зашагал в указанном направлении под взглядом улыбающегося шофера.

Когда молодой человек, прерывисто дыша, поднялся на каменистый холм, овцы встрепенулись и, словно почуяв волка, шарахнулись в сторону. И тотчас откуда-то сверху со скалы раздалось громкое: «Чуу! Чуу!» Голос был высокий, мелодичный и принадлежал либо ребенку, либо женщине. Корреспондент остановился в удивлении. Оно еще более возросло, когда здесь, на вершине холма, между небом и землей, на диком скалистом выступе, он различил тонкий силуэт и по узким плечам и пестрому платку признал, что перед ним молодая девушка.

Успокоив сбившихся в кучу испуганных животных, девушка ловко спустилась со скалы и подошла к корреспонденту.

— Здравствуйте, — произнес корреспондент, вглядываясь в слегка обветренное, но тем не менее сохранившее всю прелесть молодости, свежее лицо девушки.

В ответ она протянула руку и тотчас же потупила взгляд, боясь выдать свое недоумение при виде столь странного человека.

— Вы почему не гоните овец домой, ведь уже вечер? — спросил бородатый юнец.

— Куда это — домой? — улыбнувшись, переспросила девушка. — А это ваша машина застряла на перевале? — продолжала она, показывая на маячащий вдалеке ГАЗ-69.

— Да, наша. Сзади идут другие машины, вот мы и стоим, ждем их.

«Случается же такое», — подумал корреспондент. Все это: безлюдная земля, глухой перевал, отара овец, красивая девушка — было как сон наяву.

— А где же ваши расположились? — обратился он к девушке.

— Наши далеко.

— Ну как далеко?

— Отсюда около уртона, пожалуй, будет. Остроконечную вершину видите?

— Вон там вдали?

— Да, да. Так вот, на востоке от нее есть местечко Наранбулаг — Солнечный источник. Там осеннее стойбище нашего звена.

— Ну, а вы что здесь делаете?

— Я-то? Разве не видите? Овец пасу. — Девушка едва не прыснула, но, спохватившись, что смеяться перед незнакомым человеком неприлично, удержалась. — Мы пасем овец отгонным способом по методу одного передового овцевода. Мой брат Цэгмэд и я, — сказала она серьезно. — Впрочем, прошу вас пройти к нашему шалашу, чаю попить, — он здесь, под скалой.

— Спасибо, не стоит.

И, как бы желая показать, что ни есть, ни пить не хочет, корреспондент уселся на близлежащий камень.

— Подожду здесь, пока мотор не наладят. Думаю, шофер посигналит, когда все будет готово.

— Зайдите все же к нам. А то овцы не успокоятся.

Опираясь о кнутовище, девушка легко вскочила на выступ скалы, где впервые ее увидел корреспондент, и молодому человеку ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Карабкаясь следом, он все дивился и не знал, верить или не верить тому, что он только что увидел и услышал.

Девушка проворно добралась до скалы и спустилась к ее подножью. Здесь, рядом с шалашом, на плоской каменной плите лежало все ее нехитрое имущество: термос с чаем, бумажный пакет с едой, зеркальце и толстая книга, заложенная тетрадью с карандашом.

— Присаживайтесь, — сказала она и, как бы подавая пример, опустилась на корточки. Затем уперлась коленом в землю, устроилась поудобнее и стала угощать гостя, словно они были в юрте, а не на открытом воздухе. Она подала ему пиалу с чаем и пододвинула блюдо, куда высыпала из пакета сухой творог и жареные лепешка.

Молодой человек решил показать, что и ему не чужды сельские обычаи: приняв пиалу, он сел на землю и поджал одну ногу под себя. Только тогда начал пить вкусный душистый чай.

— Вы, наверное, корреспондент? — спросила девушка.

— Да, а как вы угадали?

— Тут ошибиться трудно, — чуть насмешливо ответила она.

Между тем сумерки сгущались. Ночные тени ползли вверх от зубчатых скал к вершинам гор, белесые облака поднимались