Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Таинственная жизнь могучей птицы нашла отражение во многих легендах. В одной из них говорится, что тот, кто съест желудок птицы, излечится от злокачественной опухоли.

Об этом-то и вспомнил я, находясь с научной экспедицией в Заалтайской Гоби. Очень уж мне хотелось помочь своему другу, заболевшему опасной болезнью. И потому я очень обрадовался, когда на отвесной стене глубокого ущелья заметил белую, похожую на разлитую известь, полоску: только от помета ягнятника мог остаться такой след.

Два дня убил я, чтобы подстеречь его, и теперь не жалею потраченного времени.

Поначалу казалось, что все складывается удачно: на высоте около ста метров, где отвесная стена кончалась, зиял вход в пещеру. Там, по моим догадкам, и находилось гнездо ягнятника.

Двое моих молодых коллег разулись и решили вскарабкаться туда, но с полпути вернулись, прихватив с собой куски войлока, материи и копыта кулана, валявшиеся на каменном пятачке: видимо, ягнятник сбросил их со своего гнезда.

Еще раз внимательно приглядевшись, я обнаружил каменную площадку, которая находилась метров на двадцать выше пещеры. Там, очевидно, располагалась «трапезная» ягнятника, так как ее края были окрашены в белый цвет. От площадки в разные стороны отходили пять-шесть известковых полосок.

Нам очень хотелось осмотреть его гнездо, тем более, что никто пока его не описывал, но добраться до него было невозможно.

Пока мы решали, как это сделать, наступил малый полдник и стало изрядно припекать. Тут-то мы и увидели птицу. Она вынырнула из щели, расположенной чуть выше пещеры, и стала стремительно снижаться, но потом взмыла вверх и, обогнув вершину утеса, потерялась из виду.

Гнездо и сам его обитатель были обнаружены, поэтому стоило попытать счастья. Возможно, самого ягнятника и не удастся перехитрить, но зато его гнездо украсит любую коллекцию. Решив рано утром вернуться сюда, мы отправились на свою стоянку.

У саксаулового костра было светло и тепло. Изредка из ущелий доносился глухой звук, но с какой стороны — определить было невозможно. Казалось, он наплывал на нас со всех сторон.

— Кто кричит? — слышу чей-то голос.

— Мазалай спешит на наш огонек, — отшучивается другой.

— Надо же! Чашка моя до краев наполнилась песком, — удивляется препаратчик.

— Вытри бумажкой, а то вода на исходе, — басит ему в ответ повар.

Все улеглись, но спать никто, кажется, не собирается. Слышу шепоток: «Ну, рассказывай, что ты интересного видел сегодня».

«Значит, опять будут бубнить до полуночи… Дневные скитания по скалам им нипочем», — успеваю подумать я и незаметно засыпаю.

В предрассветных сумерках я был уже в скалах и, схоронившись, ждал ягнятника. Едва первые утренние лучи коснулись вершины утеса, как я заметил его: он сидел у входа в пещеру. Попытался было подойти ближе, но он тут же взлетел. Удивительно чуткая птица. Сначала он полетел прямо на меня, но ружье мое заело, и я упустил счастливую возможность.

От нечего делать я стал осматривать вершину утеса и нашел еще одну пещеру. У ее входа что-то торчало. «Неужели гнездо?» — подумал я и, приблизившись, взялся за бинокль.

Это не было ни гнездо и ни кустарник, а нечто странное, похожее на мешок, «Что же это такое?» — заинтересовался я и стал пристально всматриваться в этот предмет, но так и не определил толком, что там было. От подошвы утеса он находился на высоте примерно двухсот метров. Человек туда никак не мог взобраться. «Может, обогнуть утес и попытаться подойти с другой стороны», — подумал я, но тут же решил, что сделать это будет очень нелегко.

Для этого надо было сначала спуститься с холма, где я находился, потом прошагать километров пять-шесть в западном направлении, чтобы достичь ущелья, от которого начиналась горная гряда, подняться на нее и пробираться по ней к утесу; однако никакой уверенности, что она соединяется с утесом, у меня не было.

Все говорило за то, что нога человека туда еще не ступала, но как же тогда мог попасть туда этот таинственный мешок?.. Я решил изучить все возможности и отправился в путь. Поднявшись на хребет, я обнаружил, что он не соединяется с утесом; но зато с его высоты я увидел другой хребет, по которому можно было дойти до вершины утеса, что, однако, потребовало бы не меньше полдня.

Время еще было раннее, и поэтому я решил штурмовать утес. Изрядно попотев, я поднялся на вершину хребта и с него попытался разглядеть таинственный предмет… Сейчас он походил на скульптуру с довольно толстым основанием; к голове она сужалась, а на шее различались какие-то кисточки.

С вершины утеса шла узкая полоска. Мне показалось, что если дойти до нее, то она может привести меня к цели.

Идти было невыносимо тяжело. Я и не шел, а карабкался по камням и поднялся на самую высокую вершину, когда тени стали удлиняться, напоминая мне о том, что солнце не стоит на месте.

С вершины предстала передо мной величественная картина. Здесь было еще много солнца. Из Гоби дул ласковый, но уже прохладный ветерок. Хотелось как можно дольше стоять здесь и любоваться красотой родного края, но времени у меня не было. Нужно было идти вперед, так как до захода солнца я должен был не только достигнуть таинственной пещеры, но и обернуться назад. Едва успев перевести дух, я поспешил вдоль хребта.

Вскоре я обнаружил едва заметную тропку, которая, видимо, и вела в пещеру. Идти по ней долго мне не пришлось: она исчезла, но, по-видимому, я был уже где-то у цели, так как валун, на котором я сидел утром, виднелся далеко внизу. Тут я увидел часть таинственного предмета, торчавшего из-за выступа стены.

Стоило сделать полшага вперед, как я мог бы увидеть его целиком, но мне нельзя было и шевельнуться, не рискуя свалиться на дно ущелья, где, кроме ягнятника, меня никто бы не обнаружил.

Мною овладел страх. Я осторожно лег, левой рукой схватился за камень, в правую взял бинокль и, высунув из-за выступа только голову, осмотрел выглядывавшую часть предмета. Так и есть: мешок.

Значит, ягнятник стащил его откуда-то. Есть у хищников такая слабость. Мне приходилось слышать, что в гнезде луня было обнаружено столько всяких предметов, что трудно было поверить, что он сам их все перетаскал. Нашли, говорят, даже прочищалку для курительных трубок.

«Напрасно убил время… Лучше бы закончил работу по подсчету копытных и тогда уже завтра можно было бы отправиться в Хатан-суудал, — с сожалением подумал я. — Неужели все-таки к нему нет пути?»

Возвращаясь назад, я заметил узкую,