Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Утренняя заря в долине Орхона держится непривычке долго, будто солнце, боясь, что не сможет осветить всю ее разом, медлит перед тем, как взойти…

Наконец багровый шар выкатился из-за вершины хребта. Здоровый журавль несказанно обрадовался ему, словно только он мог спасти его подругу. И вновь наступил такой же ясный, как и вчера, день. Солнце поднялось уже высоко, когда рядом с ними послышались тяжелые шаги. Здоровый журавль даже не успел взлететь. Над ним стоял мальчик с оттопыренными ушами в старом синем тэрлике и больших гутулах. С виду он выглядел шалуном и озорником, но глаза у него блестели, выдавая ум и смекалку.

Здоровый журавль, заметив в его руках плетку, отбежал на несколько шагов и закивал головой, словно прося пощады.

Но мальчик вовсе не собирался обижать раненого журавля. Ведь он был сыном истинного арата, который привык подавать руку помощи всем, кто нуждается в ней.

Он сразу стал думать, как лечить больное крыло журавля, и решил сделать грязевой компресс, который помог ему в прошлом году вылечить сломанную ногу ягненка.

4

Колышется и переливается золотая пшеница: в долину Орхона пришла осень. Стоит ясный, солнечный день. На пожелтевшем пологом холме белеет отара. Мальчик, пасущий ее, всматривается из-под руки в синеющую даль. Его зоркие глаза замечают табун у горизонта, верблюдов, сгрудившихся у солончака, стадо коров у реки. На самый дальний от него перевал поднимаются всадники. «Неужели и за ним есть тоже перевал…» — думает он. Его чуткое ухо ловит едва слышимый шум машины, едущей где-то далеко за холмом, гудение трактора, доносящееся из степи Номгон.

Отара пасется спокойно, и мальчик, от нечего делать, начинает строить юрты из разноцветных камешков. Сначала он строит юрту себе, потом дедушке и в последнюю очередь старшему брату. Затем сооружает из зеленого кремня загон для овец.

Обставляя свою юрту, он бормочет: «Вот это сундук, а это радиоприемник… Кровать лучше поставить здесь… Надо же! Чуть не забыл про очаг… А этот камушек годится для котла…» Камней хватило и для остальных юрт. Мальчик не забыл установить и три коновязи.

Довольный своей работой, он то ходит вокруг юрт, то садится и оглядывается по сторонам. Взглянув на бездонно-синее небо, он думает: «Когда же я полечу к звездам, как Гагарин». Он вспоминает, что до школы остались считанные дни, и радуется.

Овцы по-прежнему спокойно пасутся, но погода начинает портиться. Поднимается жесткий ветер, и над горизонтом появляются облака. Возможно, скоро пойдет дождь, а то и снег. Вообще-то осень в этих краях благодатная и держится долго, но в иные годы выпадают ненастные дни, иногда и со снегом.

Вдруг где-то рядом послышалось курлыканье журавлей. «К ясной погоде они курлычут или к ненастью», — пытается вспомнить мальчик и, приподнявшись, застывает. Пара сизых журавлей, припадая на своих длинных ногах, бежит по земле, а за ними, поджав хвост, гонится страшный волк. Из его раскрытой пасти течет обильная слюна, а шерсть на нем свалялась и торчит клочьями.

Почуяв волка, овцы забеспокоились и сгрудились. Заметил их и волк, но журавли, взлетев, опустились прямо перед ним и стали уводить его в другую сторону. То взлетая, то садясь перед самым носом волка, они вскоре скрываются вместе с ним за холмом.

По белой отметине на правом крыле мальчик легко признает своего журавля.

Еще долго держится осень, но, как и положено, сдается и она. Потянулись на юг вереницы перелетных птиц, унося с собой тепло до будущей весны. Наша журавлиная пара еще долго не хотела расставаться с родными местами. Перед самым отлетом она долго кружилась над долиной Орхона…

«Наша родина здесь, и мы обязательно вернемся…» — слышалось в их пронзительном крике. Выходит, они поняли «ошибку», быть может, единственного в Монголии «охотника» и простили его «близорукость»…

Быстро бежит время… Вот и снова пришла весна. На южных склонах холмов расцвел золотистый термес и сразу же появились первые перелетные птицы; однако среди них не оказалось старых знакомых мальчика, хотя он и был уверен, что они появятся первыми…

Что же могло случиться с журавлиной парой? Кто знает?.. Путь их был и далек, и опасен… Они могли выбиться из сил и упасть на землю… Помог ли им кто-нибудь?

Впрочем, это зависит от того, где это произошло, и чья была под ними земля.

Перевод Висс. Бильдушкинова.

ЛУННАЯ НОЧЬ

Вечерние сумерки сгустились, и в бездонной глубине на какой-то миг исчезнувшего неба замерцали первые, игольчатые звезды. Наступила тишина. Удивительная, неповторимая. От легкого ветерка едва заметно подрагивали бутоны тюльпанов и, касаясь друг друга, должно быть, шуршали, но это могло уловить разве что чуткое ухо степных антилоп.

Но вот ветерок совсем стих. На востоке стало светлеть, и из-за горы выплыла полная луна. Горизонт сразу же раздвинулся, обозначился Млечный Путь, а звезды померкли, лишь самые крупные ярко сверкали.

На землю спустилась тихая, ясная, теплая ночь ранней осени…

Луна оторвалась от вершины хребта, и горные тени укоротились, сжались, словно вспугнутые потоком серебристого света, озарившего всю долину, в эту пору пустынную и безлюдную.

На тропинке, петляющей по долине, появились два всадника. Они выехали из-за Ингэтэ, полукольцом огибающего долину, и пустили лошадей мелкой рысью, касаясь друг друга головами и тихо разговаривая. Нетрудно было догадаться, что это влюбленные.

Долина вздрогнула было, но тотчас успокоилась. Мягкий топот копыт едва слышался в тишине. Луна поднималась все выше и выше, как бы стремясь получше разглядеть ночных путников.

Изредка из-под ног лошадей взлетали жаворонки, хоронящиеся в придорожной траве, но влюбленные ничего не замечали, увлеченные своим разговором.

— Ты сказала отцу? — спросил юноша.

— Нет… А ты?

— И я не сказал, утром его обрадую…

— А ночевать где мы будем? К вам ехать как-то неловко…

— Именно к нам мы и едем, — сказал юноша.

«У них всего одна юрта… Так поздно и без предупреждения… Что подумают его родители? Неудобно глубокой ночью их беспокоить». От этих мыслей девушке стало не по себе, и она умолкла.

Стали подниматься на пологий бугор. Одуряюще пахло полынью и чебрецом.

— Улдзийсайхан! — взволнованно произнесла девушка. — Смотри, луна склоняется к горизонту… Может, но стоит так поздно беспокоить твоих родителей?

— А что делать?

— Решай сам, — ответила девушка, придержав коня.

— Жаргал! Нам надо поторопиться… Ну, а если родители спят, мы переночуем с тобой под телегой… Юрта у нас плохая, не лучше шалаша… За эти четыре стены мы отдали одному ламе кобылу и жеребенка… с ней