Наша кровь - Хесус Лара

— Никто не умеет так руководить, как Туми и дядя Хасу! — воскликнул дядюшка Агапу.

— Они умеют руководить,— раздался женский голос,— они для нас отцы родные!

— Не желаем надсмотрщиков!

— Не хотим замены руководителей!

Начальника оглушили криками, не сулившими ему ничего доброго. Но он был не из робкого десятка и, подождав, пока толпа угомонится, вдруг во всю силу своих легких заревел:

— Не будет по-вашему! Для чего тогда существует Крестьянский центр? Он — единственный руководитель. А если ослушаетесь, не получите ни клочка земли!

Снова наступило молчание, страх и сомнения сковали индейцев. Начальник и его телохранители, воспользовавшись этим смятением, стали пробираться по людскому морю. Уже у дверей господского дома он обернулся к толпе и, насупившись, угрожающе прорычал:

— От них и впрямь попахивает коммунизмом. Погодите, я из вас вышибу дурь!

Все помещичьи дома, за исключением дома Асуа, подверглись ограблению; Святоши продолжали защищать свои владения с помощью божьих воинов. Стражники из Саукапанпы решили, что не выполнят возложенных на них задач, если не войдут в дом Сайпуренды. Они очистили не только комнаты, но заодно загоны и стойла.

4

Близилось время посева. Отстраненные руководители решили, что каждый будет обрабатывать свой участок, как и в прежние годы, остальную же землю засеют сообща, а урожай распределят между всеми поровну. Руководители думали таким образом избежать споров и страха перед неизвестностью, ведь обещание разделить землю еще висело в воздухе. Новые руководители действовали совсем по-другому. Они считали, что каждый может расширить свой участок в меру сил и возможностей, избегая споров с соседями. Распределенные в свое время семена были спрятаны в надежном месте. Когда открыли тайники и ссыпали семена все вместе в хижине дядюшки Фрукту, в руках которого осталось руководство союзом, все были немало удивлены: больше половины семян как в воду кануло. Дело дошло не только до ожесточенных споров, но и до драки, однако каждому пришлось удовольствоваться оставшимся ничтожным количеством.

Потом на пути индейцев возникли новые трудности. Начальник Родас Плата не постеснялся увести со двора всю скотину. Удалось спасти лишь те упряжки, которые были сданы в аренду. Еще несколько волов можно было найти в загонах у индейцев, но этого было явно недостаточно для вспашки поля, а ведь до посева остались считанные дни. В деревне росло недовольство. Новых руководителей обвинили в недосмотре и даже в прямом соучастии с начальником центра. На их обязанности лежало отстаивать интересы крестьян, а они покорно дали увести волов. Прежние руководители воспротивились бы этому беззаконию, и крестьянам не пришлось бы так туго, как теперь. Земледельцы открыто обвиняли во всем новых руководителей, а те, видя, что почва уходит у них из-под ног, изворачивались как могли или прибегали к дубинке.

Для обработки своих участков крестьяне, владевшие одним волом, объединились по двое. Но у большинства совсем не было рабочей скотины, и руководители не находили выхода из тупика. Каждому хотелось поскорее заполучить вола из шести спасенных упряжек, никто не желал остаться последним. Каждый требовал упряжку хотя бы на неделю. Пришлось вызвать дядюшку Хасу и Туми и поручить им распределять упряжки. Беднякам первым дали возможность засеять свои участки, затем остальным. Для обработки новых участков понадобилось занять упряжки в соседних поместьях.

Расширение участков не обошлось без столкновений, принесших кучу неприятностей. Зачастую между двумя участками лежала лишь узкая полоска земли, и оба соседа старались завладеть ею. Никто не желал уступить другому, в ход пускалось все, что попадало под руку. Потасовки не раз заканчивались сломанным бедром или пробитой головой. Но индейцы на этом не успокаивались, они шли жаловаться друг на друга в союз, помещавшийся в доме Кастильехо. Здесь их подвергали аресту на несколько часов или дней, как в сельской полиции. Руководители даже не пытались разрешить их спор. Выйдя из-под ареста, крестьяне снова дрались; победу одерживал или самый хитрый, или самый сильный.

Туми и остальные смещенные руководители быстро разобрались в том, какую цель преследовал начальник Крестьянского центра. Все окружные поместья оказались без упряжек и без орудий производства, за исключением той малости, что была у самих крестьян. Семян не было ни у кого, кроме обитателей Сайпуренды. А «товарищ» начальник делал вид, будто не понимает, что без упряжек, без сельскохозяйственных орудий и семян полевые работы невозможны. Как видно, он действовал не на благо крестьян. Бывшие руководители переживали это особенно остро, однако они хорошо понимали: иначе и быть не может. Их выбрали сами индейцы, чтобы они защищали их интересы, помогали им словом и делом. Так они и поступали, но это пришлось не по вкусу начальнику Саукапанпы. Вины за собой они не чувствовали, действия их были правильны. Наперекор общему желанию их сняли с руководства союза. К новым руководителям они не питали вражды. Те не раз приходили к ним за советом или за помощью.

Туми и его друзья сознавали, что без упряжек землю обработать нельзя, и решили для покупки волов продать зерно, полученное при распределении. Если денег не хватит, придется отнести на мельницу зерно: ведь мука всегда в цене, и ее быстро можно сбыть. Так и сделали. Каждый купил себе вола на сельской ярмарке. Дядюшка Хасу стал теперь владельцем целой упряжки, а Тули впряг в ярмо своего вола вместе с отцовским. Чтобы составить пару, Туми объединился с Дони, а Исмичу с Илаку.

К великой радости жены и детей, Туми вернули прежний участок. Индеец с молитвенным усердием пахал его вдоль и поперек до тех пор, пока не разрыхлил всю землю. Ему повезло: ближайший сосед находился на изрядном расстоянии, и это позволило значительно расширить поле. Из полученной при разделе кукурузы он отобрал часть на посев. В этот день, как в былые времена, задумали устроить настоящий праздник. Дети не пошли в школу.

Дядюшка Хасу и Тули привели свои упряжки, а другие крестьяне волов, взятых в аренду. Ярмо украсили цветными флажками, хвосты и рога животных переплели лентами. Фортуна принесла огромный горшок с горящими угольями и, бросив туда горсть ароматной сушеной травы, поставила его на середину вспаханного поля, разбитого на несколько полос узкими канавками. Из горшка клубами повалил белый дым в честь богини земли Пачамамы. Тем временем Туми подносил чичу собравшимся друзьям, а они, сорвав с головы шляпу, спешили принести жертву Пачамаме: полагалось выплеснуть несколько капель на землю и только после этого осушить кружку. Во время посева крестьяне соблюдали все обряды в надежде, что