Наша кровь - Хесус Лара

лишился сознания и очнулся лишь утром, когда солнце светило ему прямо в лицо. Но Фортуна все поняла. Она внимательно выслушала мужа и взяла на себя часть вины. Ведь она не позаботилась снабдить его какой-нибудь провизией, уверенная, что всех досыта накормят их же ягнятами и прочими яствами.

2

Мало того, что посланцы из Сайпуренды вернулись в жалком виде,— оказалось, что они совершенно не в состоянии подробно рассказать народу о реформе. Людям хотелось узнать, когда, как и сколько земли получит каждая семья. Но они услышали от своих делегатов не больше, чем накануне от соседей. Напрасно индейцы оправдывались, рассказывая, в какое тяжелое положение они попали: декрет читался на чужом, непонятном им языке, ни слова на кечуа; не нашлось ни одного человека, который мог бы ответить на их вопросы. Земляки в ответ упрекали их в том, будто в погоне за едой они пропустили самое главное.

В конце концов руководители крестьянского союза, сознавая, что в таком важном вопросе не должно оставаться неясностей, решили послать толковых парней к городским властям с просьбой разъяснить все. Посланцы вернулись очень довольные, в отличном настроении. Сам заместитель префекта подтвердил, что помещики уже не хозяева земли, она теперь по закону принадлежит индейцам. Нужно только чуть-чуть подождать. Через несколько дней, может, через неделю, самое большее через две, станет точно известно, как распределят землю.

Слова заместителя префекта оказали волшебное действие. Вихрь радости закружил индейцев. Вот и дождались они земли. Осуществилась вековая мечта, выстраданная многими поколениями, пронесенная сквозь нищету, невежество, унижения. Рабства больше нет, оно умерло. Надо его похоронить и достойно справить поминки.

Индейцы Сайпуренды узнали, что по всем поместьям долины крестьяне справляют тризну по рабству и торжественно приветствуют декрет. Разумеется, жители Сайпуренды не отстанут от других. Они открыли амбары, промотали все сбережения, которые копили годами, отказывая себе во всем. Праздник длился без малого неделю, деревенские кабатчики получили неслыханные барыши.

Но даже в дни празднества руководители союза не забывали выставлять караул у помещичьего дома и амбара. Как-то утром в деревню нагрянули нежданные гости: управляющий дон Рудесиндо в сопровождении интенданта и сельской полиции. Власти вызвали руководителей союза в полицейский участок и предъявили им приказ заместителя префекта, по которому все злаки, находящиеся в господском амбаре, должны быть немедленно переданы управляющему. Индейцы стояли как громом пораженные. Никто и слова не мог вымолвить. Заметив, какое сильное впечатление произвели его слова, интендант осмелел и уверенным тоном спросил:

— Ну что, согласны?

— Да, господин...— заверил дядюшка Фрукту.

— Господин интендант,— робко начал Туми,— мне кажется, с этим нельзя согласиться. Приказ господина заместителя префекта надо выполнять, это нам известно, но войдите в наше положение. Реформа дала нам землю, так нам сказал сам господин заместитель префекта. А если он нас лишает семян, тогда на что нам земля?

— Да,— подтвердил Дони.— Что мы будем сеять? А время уж подошло.

— Семена,— ухмыльнулся управляющий,— попросите у президента. Он вам не откажет.

— Нам незачем их выпрашивать,— неожиданно осмелев, сказал Исмичу, вперив глаза в Рудесиндо.— Мы их возьмем здесь, на месте.

— Правильно! — поддержал дядюшка Хасу.— Мы возьмем семена, а что останется...

— Так вы не выполняете приказ заместителя префекта?! — угрожающе прорычал интендант.— Да?

— Нет, не то что не выполняем,— возразил Туми.— Мы только просим дать нам семена.

Спор затянулся. Управляющий, обозлившись на Туми, который сорвал его махинации, назвал индейца чужаком и пронырой, ведь он не батрачил в поместье.

— Он был таким же батраком, как и мы! — смело воскликнул Исмичу, ударяя себя в грудь кулаком.— И он пережил больше меня, вспомните, господин управляющий!

Видя, что дело принимает дурной оборот, и, опасаясь, как бы опять чего не приключилось, интендант выразил сожаление, что руководители союза оказались столь несговорчивы, и высокомерно заявил, что заместитель префекта, а то и сам префект найдут на них управу. Он сунул в карман сложенный вчетверо приказ и удалился.

На душе индейцев стало тревожно, хотя они и выиграли битву. Крестьяне провинились дважды: посмели ослушаться заместителя префекта и разговаривали с интендантом как равные. Теперь власти наверняка не сегодня-завтра пожалуют к ним с вооруженным отрядом, заберут все зерно, а то и людей. Необходимо выиграть время. Туми и Тули должны немедленно отправиться в город и добиться от самого префекта подробных разъяснений реформы и распределения зернового запаса. А крестьяне тем временем отберут семена.

Так оно и вышло: отобрали початки кукурузы и с невиданным доселе проворством обмолотили зерно. Работа, длившаяся обычно неделю, заняла всего два дня. Потом отделили на семена пшеницу и гречиху и в ту же ночь запрятали в надежном месте. Дядюшка Агапу поведал о голоде в своей семье и попросил выдать ему хоть немного початков из того, что осталось. О том же просили и другие бедняки. Дядюшка Фрукту был решительно против и обозвал их попрошайками. Но дядюшка Хасу и другие крестьяне удовлетворили просьбу бедняков. Такая малость никого не разорит.

Через три дня к ночи вернулись Туми и Тули. И лишь на следующее утро стали известны результаты их похода. Встретиться с господином префектом оказалось делом очень трудным. Потеряли на это два дня. Наконец, добравшись до высокого представителя власти, они услышали, что он не имеет никакого отношения к реформе. Правительство, вероятно, неспроста распорядилось создать крестьянские центры. В Саукапанпе, где была объявлена реформа, уже действует главный центр. Индейцы ничего не слышали о таких центрах, они понятия не имели, что это такое. Префект лишь посмеялся над их удивлением.

— Я не виноват, что вы не беспокоитесь о своих собственных интересах. Сходите в Саукапанпу и там узнаете, что такое Крестьянский центр.

Придя туда, земледельцы увидели перед собой настоящую казарму: дом охранялся часовым с винтовкой, а внутри восседал человек, окруженный множеством людей. Начальник — индеец, выдававший себя за метиса,— был одет в кожаную куртку и сафьяновые туфли. Тощий, бледный, он походил на обезьяну. Он был, несомненно, индеец, но, судя по его рукам, не крестьянин. С людьми он говорил грубо и надменно. Когда Туми и Тули обратились к нему, он ответил:

— Заместитель префекта тут совершенно ни при чем. Вы зависите только от меня. Злаков никому не отдавайте без моего приказа: держите их у себя на хранении и не трогайте, я знаю, что с ними делать. Земля у вас скоро будет, потерпите немного.

Когда же индейцы выразили желание узнать, что такое «крестьянские центры»,