Наша кровь - Хесус Лара

решили на время укрыться в городе, оставив дома и амбары в надежных руках. Только святоши Асуа не покинули своих владений. По их словам, они были небогаты, лишь кое-как перебивались. Всем известна их набожность, им опасаться нечего. В прихожей помещицы выставили божественную стражу: статую архангелов во главе со святым Михаилом. У кого хватит духу вступить в бой с небесными воинами!

2

Итак, хозяйский дом остался в руках индейцев. Ни управляющий, ни заместитель префекта не появлялись. Коррехидор не жаловал забияк и на неисправных должников налагал штрафы. Но во время событий, разыгравшихся на его глазах, он относился к «бунтовщикам» скорее благосклонно.

Друзья Шахтера, действуя как признанные руководители, решили поддерживать в поместье такой же порядок, что и при управляющем, пока не выйдет закон о реформе. Они организовали охрану житницы, скота и орудий производства и установили суровую дисциплину среди крестьян. Разумеется, это было не так-то легко, ведь приходилось умерять нетерпение земляков, которые хотели без промедления разделить между всеми кукурузу, пшеницу и рабочие инструменты. Находились строптивцы, не желавшие подчиняться. Кое-кто, поддавшись искушению, пытался унести вещи из помещичьего дома. Пришлось наказывать и даже прибегать к силе, чтобы призвать к порядку непокорных. Еще труднее оказалось возобновить работу. По мнению руководителей, было невыгодно запускать землю, ведь и после реформы она должна давать урожай. Не следовало забывать, что этот урожай будет принадлежать не хозяину, а самим земледельцам. Однако не все это понимали. Маловеры отлынивали от дела — стоило ли трудиться, не лучше ли сперва узнать, что даст им реформа, какую пользу принесет. Во всяком случае, до поры до времени нечего зря тратить силы. В глубине души Туми соглашался с ними, но, как руководитель, он обязан был рассуждать иначе: пусть даже урожай и не достанется индейцам, а все же землю запускать нельзя — ведь она кормит всех. До большего Туми не мог додуматься. Фортуна также считала, что полевые работы в поместье должны продолжаться, а Туми не раз убеждался, что его жена дает дельные советы.

Новые заботы целиком поглотили Туми. Ему даже некогда было подумать о своей работе каменщика. Не считая основных обязанностей, ему приходилось заниматься всякой всячиной: следить за полевыми работами, мирить поссорившихся крестьян, улаживать семейные распри, словом, ему ни днем, ни ночью не давали покоя. Туми так и продолжал бы разрываться на части, если бы Фортуна не напомнила ему наконец о семье. Пора подумать о заработке, иначе детей не прокормить. Тогда с общего согласия дядюшка Хасу стал заменять Туми во время его отсутствия.

События в имении лишили Туми выгодной работы на стройке. Он мечтал, сложив свою получку и сбережения Фортуны, купить Миките ко дню рождения красивую юбку и башмаки. Но он был так загружен делами последнее время, что все это у него вылетело из головы. Помощь дядюшки Хасу принесла Туми большое облегчение. Рано утром, окрыленный новыми надеждами, он вышел из хижины. Прежде чем отправиться в город он растолковал Хасу, как следует поступать в тех или иных случаях.

Индеец до конца своих дней сохраняет в сердце наивность. Несмотря на то что жизнь не балует его, он все же верит в свою счастливую звезду. Туми шел по улице города, убежденный, что на стройке все осталось по-прежнему. Но дело обернулось иначе. Хозяин взял на работу другого каменщика, и дом был уже почти готов. Сталкиваясь с неудачами, индеец смиряется с ними без жалоб. Ни о чем не расспрашивая, Туми получил расчет и отправился на поиски другого места. Фортуна, принесшая обед, не могла понять, почему вместо ее мужа работает другой каменщик. С болью в сердце, плача навзрыд, она принялась искать Туми и только к вечеру нашла его. Он потерял работу, потому что давно не появлялся в городе, и теперь ему трудно найти другую. В городе требовалось немало каменщиков. Однако все знали, что Туми возглавил «коммунистический мятеж» в Сайпуренде, как говорили власти и управляющие, и потому считали его опасным человеком.

Туми пришлось обратиться за работой в соседние города. Везде его охотно принимали, но стоило ему назвать себя, как перед ним тут же захлопывались двери. Дурная слава о нем пошла по всей долине.

Однажды вечером, вернувшись домой разбитый и подавленный, он решил отказаться от своей роли руководителя — она доставляет ему одни лишь горести и обрекает семью на голодную смерть. Тут он увидел дядюшку Хасу и молодых парней, сидевших на корточках под навесом и жевавших листья коки. Вот подходящий случай, подумал Туми, но едва он поздоровался, как дядюшка Хасу сообщил ему, что коррехидор велел организовать «союз крестьян Сайпуренды». То же самое должны сделать и в других поместьях, так распорядился президент. Однако коррехидор не сумел разъяснить им значение этого странного слова, которое они слышали впервые, не рассказал, как действовать. В то же время коррехидор приказал не мешкая составить список и указать, сколько зерна, ягнят, кур или денег сможет внести каждый крестьянин для угощения делегаций, которые съедутся ко дню объявления реформы. В этот день, добавил коррехидор, соберутся тысячи и тысячи крестьян.

Индейцы решили отрядить дядюшку Хасу и Дони за разъяснениями к заместителю префекта, но тот и сам толком не знал, что такое союз, и только посоветовал созвать общее собрание крестьян и выбрать шесть руководителей. А с остальными вопросами пусть обращаются к коррехидору.

Шумная, восторженная толпа собралась воскресным утром во дворе помещичьего дома. Все, даже самые недоверчивые, ликовали. Они не имели понятия о союзе, но само его создание говорило о том, что реформа не за горами. Собрание открыл от имени президента коррехидор. Реформа будет проведена точно в назначенный срок. Эти слова вызвали бурю рукоплесканий и одобрительных возгласов. Коррехидор добавил, что для успеха реформы следует неуклонно выполнять распоряжения властей, в противном случае намерения президента могут остаться неосуществленными. Далее, сказал коррехидор, необходимо назначить шесть руководителей, и, не дав никому опомниться, он назвал имена надсмотрщиков — ставленников Рудесиндо и Кастильехо. Отовсюду послышались возмущенные крики. Тут же выступил дядюшка Хасу.

— Как же получается, заместитель префекта сказал, что выбирать руководителей будем мы, а не власти.

— Черт подери! — воскликнул коррехидор.— Может, он так и говорил, но я получил приказ свыше и...

Негодующий ропот заглушил слова коррехидора.

— Так незачем было собирать нас,— вмешался Туми,— если руководителей назначаете вы. О вашем решении нам сообщили бы сами надсмотрщики.

Эти слова были встречены гулом одобрения, но растерявшийся было коррехидор сумел вывернуться.

—