Наша кровь - Хесус Лара

— Да!

— В таком случае мне не о чем говорить с вами!

Повернувшись спиной, карлик высокомерно удалился. Шахтер с трудом подавил желание дать ему коленкой под зад.

7

Весна близилась к концу. Как усталый путник, подкрался праздник святого Андреса и поспешно ушел, словно его поджидали на другом краю долины. До сих пор настоящие дожди еще не начались. В былые годы в это время почти не прекращались проливные дожди, и обильно пропитанные влагой поля не просыхали. А нынче на небе с утра не белело ни облачка. Иной раз, будто сжалившись над земледельцами, после полудня вдруг собирались тучи, суля долгожданный дождь; долина погружалась в сумрак. Но откуда ни возьмись налетал порывистый ветер, и как коварная лиса разгоняет перепуганных кур, так и он гнал тучи за горный кряж. Иногда по пути тучи проливались коротким дождем, но для маисовых полей это было не больше, чем капля влаги на пересохших от жажды губах усталого путника.

Маисовые поля томились, зеленые листья желтели, покрываясь пепельным налетом. Кое-кто уже предрекал гибель урожая, крестьяне хмурились. Тревожным настроением в деревне не замедлила воспользоваться церковь. Священники принялись усердно служить молебны о ниспослании дождя. Но небеса оставались глухи ко всем жалобам и мольбам — в эти дни, как назло, не появилось ни одного облачка, даже ветру не нашлось занятия в небе. За безуспешными молебнами последовали церковные проповеди, засуха изображалась божьей карой за раздел хозяйского добра. Духовные пастыри именовали прихожан заблудшими овцами, погрязшими во грехе, призывали их раскаяться и вновь вернуться в лоно церкви. А прихожане, по привычке проливая обильные слезы, горько каялись и давали клятвенные обещания исправиться. Напоследок священники объявили общую исповедь. Да очистит каждый свою совесть от скверны, подобно тому как семья накануне праздника скребет и моет свою хижину, чтобы затем достойно принять господа бога. Но природа пожелала восстать против божественного глагола, и не успели прихожане приблизиться утром к исповедальне, как тучи неожиданно обложили все небо, а ветер и не подумал разогнать их; и вот на землю пролился обильный живительный дождь.

Ливень захватил Туми в пути. На его глазах из хижин выбегали ребятишки, шумно скакали и прыгали, как озорные козлята, приветствуя долгожданного гостя. Повеселевшие крестьяне спешили в поле, им не терпелось поглядеть на посевы, жадно вбиравшие в себя влагу. У Туми сердце запрыгало от радости, и, не отдавая себе отчета, он стал насвистывать веселую плясовую мелодию, а это с ним не часто случалось. Когда он добрался до места работы, со шляпы его ручьем стекала вода, а плащ промок до нитки.

С этого дня дождь лил не переставая. Иногда несколько часов подряд с неба низвергались потоки воды. А то сутки напролет сеял мелкий, частый дождь. Солнце ненадолго проглядывало и скрывалось, дороги развезло, реки вышли из берегов, оросительные канавы вздулись и катились мутными, бурлящими потоками, затопленные низины превратились в озера.

Крестьяне снова озабоченно хмурились. «До каких пор будет это продолжаться?» — спрашивали одни. «Посевы погибли»,— подхватывали другие. В такую погоду не придется сеять пшеницу. Словом, по мнению большинства, на хороший урожай надежды нет. Маис слишком вытянулся. Высокие, хилые стебли и пожелтевшие листья не предвещали ничего доброго. Всего несколько недель назад посевам угрожала засуха, теперь ливень грозил затопить поля. Но, как и тогда, спасение пришло вовремя: однажды на рассвете небо прояснилось и на долину хлынули потоки живительных солнечных лучей.

Дожди начались неожиданно в понедельник; теперь, так же неожиданно, они кончились в субботу на рассвете. Туми все утро неотступно думал о доме и о работе, которая его там поджидает: необходимо отвести воду с маисового поля, начать вспашку земли под пшеницу, основательно промазать глиной размытую дождем крышу. И, наконец, пора подумать о том, чтобы купить Миките платье, а если хватит денег, то и Хуанчо немного приодеть.

До деревни оставалось еще порядочно, когда Туми услыхал неясный звук — казалось, трубит путуту[^5].

Сперва он не обратил на это особого внимания, но звуки рога раздавались все громче, все отчетливее, настойчиво повторяясь через определенные промежутки. Вскоре Туми понял, что путуту трубит в деревне или где-то поблизости от нее. Странно, подумал он. Ведь все уже успели забыть путуту. Право, Туми не мог припомнить, слышал ли он его когда-нибудь, разве что в детстве. Прежде путуту извещал о прибытии почты, а это всегда было волнующим событием в деревне. Ватаги ребятишек сбегались на призывные звуки рожка, теснились вокруг почтальона, провожали его от окраины до самых дверей конторы на деревенской площади. Туми часто ходил вместе с отцом продавать дрова в сельских пивных, и ему не раз доводилось встречать по дороге почтальона. Но вскоре введенное было новшество отменили, и звуки рожка больше не слышались на улицах. И вот снова запел рожок. Невольно Туми ускорил шаг, чувствуя, что в деревне произошло нечто необычное.

В хижине его поджидали земляки, которых сумел объединить вокруг себя шахтер Томас, и они наперебой принялись рассказывать ему о собрании, назначенном коррехидором на вечер. Старый, забытый рожок снова заиграл, чтобы напомнить жителям деревни об этом собрании и привлечь народ из окрестных союзов. На собрании выступит правительственный чиновник с докладом о земельной реформе. Но арендаторы из Сайпуренды уже на все махнули рукой: ничего путного от реформы они больше не ждали и в грош не ставили руководителей союза, а потому едва ли придут на собрание. Дони прибавил, что им, в сущности, не ясно, как обстоят дела, и они не знают, что отвечать на вопросы односельчан.

— Ну, а ты, Туми, как ты считаешь, что нам делать? — спросил в заключение Дони.

Туми в нерешительности задумался. Потом сказал:

— Нам обязательно следует прийти на собрание и выслушать докладчика. Не выслушав, мы не будем знать, как поступать дальше. А что до земельной реформы, то тут народ неправ. По-моему, еще рано отчаиваться. Скажите всем, чтоб непременно приходили. Я тоже пойду с вами.

Стояло полнолуние. С востока, словно огромный светящийся цветок, выплывала луна. Вокруг нее, точно девушки в прозрачных серебряных одеждах, рассыпались звезды.

Залитая ласкающими волнами нежного света, покоилась в счастливой истоме долина. В ночном воздухе звенели трепетные мелодии индейских гитар.

Собрание происходило при лунном свете во дворе огромного дома, который в давнишние времена принадлежал помещикам Сетина, а незадолго до реформы перешел к семье Рикельмо, известной во всей долине своим богатством. Поместье находилось как раз в центре долины, и добраться до