Наша кровь - Хесус Лара

был нами отвоеван в упорной схватке. Даже после полудня враг еще отчаянно сопротивлялся в «Монастыре сердец», где находился штаб мятежников. На колокольне мы обнаружили пулемет, а кругом лужи крови. Потом один фалангист заявил на допросе, что из пулемета стрелял священник, пока не упал, раненный в голову. Мы освободили несколько пленных, сторонников правительства, среди них министра Мельчина, арестованного на рассвете в своей резиденции в Порталес. Из монастыря я и мои товарищи бросились вдогонку за фалангистом, который выдавал себя за приятеля, и вот тут-то я и столкнулся лицом к лицу с Илаку.

— Послушай-ка, Томас,— начал Туми,— ты, право, странный человек. Ты не принадлежишь к приятелям, все знают, как правительство преследовало тебя, ты был схвачен, когда шел к нам в деревню. А нынче ты воюешь и лезешь из кожи вон почище любого приятеля. Помнится, ты в деревне твердил нам, что правительство в конце концов обманет нас. Не знаю, как ты теперь считаешь...

— Грузовики трогаются!.. — крикнул с порога Дони, выглянув на улицу.— Скорее, не то мы останемся!..

Томас пообещал ответить на вопрос в ближайшие дни, когда наведается в деревню; теперь он будет приходить чаще, ведь дел у него в деревне по горло.

Туми с земляками пустились бегом догонять грузовик, битком набитый крестьянами.

*

Время летело. За последние недели в деревне произошло немало событий. Длительная и грозная засуха. Пора непрестанных дождей, как будто задавшихся целью доконать посевы, раз это оказалось не под силу засухе. Приезд правительственного чиновника, убеждавшего крестьян силой захватывать землю. Прекращение дождей, которые, казалось, больше никогда не возобновятся. Новые ливни, когда засуха опять едва не погубила посевы. И много еще других событий чередовалось одно за другим, а шахтер Томас так и не выполнил своего обещания наведаться в деревню. День за днем, неделю за неделей поджидали его друзья. К ним присоединились дядюшка Хасу и два молодых парня — Ифи и Масичу, ведь им довелось быть живыми свидетелями того, как показал себя Томас во время фалангистского мятежа. Даже дядюшка Агапу, а за ним еще много других крестьян, понаслушавшись рассказов о Шахтере, искренне полюбили его.

Закончился карнавал с его гуляньем, песнями и обильными возлияниями. В эти дни, словно стремясь охладить, разбавить водой царившее оживление, шли беспрестанные проливные дожди; но им не удалось омрачить праздничное настроение окрестных жителей; напротив, веселье в деревне нарастало, кругом слышалось больше песен и лилось больше чичи, чем когда бы то ни было в прошлые годы. Кучки крестьян так и кружили вокруг кукурузных и пшеничных полей, нимало не заботясь о потоках дождя и промокшей насквозь одежде. Говорили, что дожди подоспели как раз вовремя, ожидался богатый урожай кукурузы, пшеница наливалась и созревала.

Сердце радовалось, переполнялось счастьем. Кукуруза тихонько покачивалась под бременем круглых и упругих початков, напоминавших женщин, которые уже не могут долее скрывать свою беременность. Золотистым морем волновалась густая пшеница, умиротворяя человеческие страсти. Конечно, жаль, что крестьянам не удалось засеять все поля, как они надеялись. Самые лучшие и обширные земли в Сайпуренде и других поместьях пустовали, зарастая сорняками. Выходило, что, за редким исключением, крестьяне соберут в этом году урожай только со своих старых участков. Между тем у многих, особенно у тех, у кого в хижине была куча детей, по утрам кипел на очаге котелок с недозревшими початками, и надежды собрать запас на зиму постепенно таяли.

В ту субботу Туми пришел из города домой еще до захода солнца. Раздав детям сласти и сунув Фортуне свой недельный заработок, он поспешил в поле. Любуясь тяжелыми початками и чудесной густой пшеницей, которая тихонько шелестела под ветром, Туми шел по участку и мысленно обсуждал, что он предпримет, собрав урожай. Конечно, пристроит отдельную каморку для Микиты, девушка подросла, ей не след по-прежнему спать вместе с братьями. Если удастся, пошлет в городскую школу Хуанчо, пусть хоть как следует читать научится. Ведь здесь в деревне их ничему толком не учат. Парнишка читал кое-как по складам, не понимая прочитанного. Хорошо бы купить Фортуне платье и Миките перемену белья...

Размышления Туми прервал Еванчу, он пришел звать отца ужинать.

В тот вечер семья дольше обычного засиделась за ужином, запивая беседу одним-другим стаканчиком чичи, за которой Фортуна в тот день сходила в соседний город. Наконец все улеглись и стали уже погружаться в дремоту, когда неожиданно раздался яростный лай собаки. Несомненно, она лаяла на чужака. Лай становился все ожесточеннее, пес, видно, бегал по кругу, как это бывает, когда незваный гость упорно не желает повернуть обратно. Убедившись, что пес не унимается, Фортуна, не поднимаясь с постели, кликнула Хуанчо и велела ему узнать, кто там бродит возле дома. Но парнишка спал так крепко, что в ответ на слова матери только буркнул что-то и повернулся на другой бок. Мать еще раз позвала сына, но мальчонка даже не шевельнулся. Пришлось Миките, накинув одеяло на плечи, выйти во двор. По другую сторону изгороди какой-то человек воевал с собакой. При виде девушки он крикнул, что ему надо повидать Туми. Микита отогнала собаку и побежала к отцу. Отец ответил, что, мол, пускай гость побеспокоится прийти утром. Но человек уже открыл калитку и стоял во дворе.

— Скажи, девушка, отцу, что я не уйду, не повидав его, а завтра я не могу...— Но пес не дал непрошеному гостю закончить и, подскочив, так впился ему в ногу, что вырвал клок штанов на колене. Микита вскрикнула и быстро нагнулась за палкой или камнем, чтобы наказать злого пса. Перепуганные Туми и Фортуна выскочили полуодетые во двор.

— Брат, это ты! — взволнованно воскликнул огорченный Туми и бросился к пришельцу, чтобы обнять его.— Что ж ты сразу не назвал себя?

— Наконец-то мне удалось вырваться из города,— ответил пришелец, в свою очередь обнимая Туми.

Между тем Микита быстро сорвала несколько колючек кактуса, росшего позади изгороди, и, подбежав к гостю, проворно скрепила разорванную штанину.

— Это я виновата,— сокрушалась девушка,— не усмотрела за псом.

Туми остался во дворе беседовать с Шахтером — это был он,— а Фортуне и Миките велел зажечь лампу и постлать на лежанке для Томаса, а на полу для него.

Сообразив, что Томас едва ли успел поужинать, Туми распорядился накормить его. Фортуна живо сбегала на кухню и принесла остатки вареной кукурузы и свежий сыр. Семья с удивлением поглядывала на позднего гостя, который жадно поглощал ужин. По его словам, ему впервые довелось отведать