Наша кровь - Хесус Лара

дружинник поспешил сказать, что ей, мол, нечего огорчаться, что может случиться с ее мужем, подержат два-три дня да и выпустят. Женщина утерла слезы, отдала дружиннику котелок с похлебкой и чичу для мужа и побрела домой. Не успела она скрыться из виду, как дружинник принялся уписывать похлебку, запивая ее чичей и сопровождая свое занятие прибаутками, от которых у парней из Сайпуренды защемило сердце. Эти прибаутки на языке кечуа в общем означали: «За здоровье Хукумари».

На четвертые сутки ночью капрал отобрал четырех парней из охраны и, раздав им лопаты и кирки, повел в загон. Там в углу он велел им вырыть яму. Капрал был добродушным и общительным человеком. Пока парни трудились над каменистой землей, он, не дожидаясь расспросов, болтал о зловещих событиях, происходивших в стенах тюрьмы.

— Не думайте, что вы тут копаете колодец или шахту. Объяснять долго не приходится. И без того понятно. Это могила; таких могил мы уже немало вырыли в загоне. Да вы, может, сами догадываетесь, что роете могилу для Хукумари, он ведь сегодня помер. Хоть он был здоровяком, но больше четырех дней не выдержал. Другие дольше выдерживают. Бедняга до последней минуты твердил, что не виновен. Но донос есть донос. Его видели в городе, когда он нес ягненка в дом хозяина. По его словам, он нес ягненка на ярмарку, а хозяин подошел и купил, но не смог взвалить его себе на плечи, и тогда крестьянин взялся отнести к нему в дом проданное животное. Кто разберет, правду ли он говорит, может, это так, а может, и не так. Ясно одно — люди видели, как он вошел с ягненком в дом, следом за ним хозяин, а вышел он оттуда только несколько часов спустя. Спрашивается, что он делал столько времени в доме хозяина? Он уверял, будто разделывал тушу — не даром, мол, а за плату. Но ведь это означает связь с помещиками, измену нашему делу. Бедняга дорого заплатил за свой проступок.

Когда могила была вырыта, те же четверо парней опустили в нее труп. Потом их позвали к начальнику, который принялся их расспрашивать обо всем понемногу, видно, хотел выведать, как они смотрят на такое дело. Парни не смогли скрыть, что подавлены происшедшим. По счастью, начальник спешил.

— Так мы караем изменников, запомните,— бросил он кратко.

На другой день рано утром пришла вдова.

— Мне снился дурной сон, боюсь, не случилось ли чего с моим мужем,— сказала она охранникам.

Тут появился начальник в своей кожанке с револьвером за поясом. Завидев женщину, он выпалил ей прямо в лицо:

— Твой муж умер и похоронен, он предатель! Не вздумай здесь устраивать историй. Не то придется и тебе пересчитать ребра. Убирайся и держи язык за зубами.

Словно под тяжестью ноши, внезапно обрушившейся ей на плечи, женщина пошатнулась, колени ее задрожали. В широко раскрытых глазах, исполненных ужаса и тупо уставленных в землю, не было ни слезинки. Она долго молча стояла, потом повернулась и побрела прочь, повторяя хриплым шепотом:

— Убийца!.. Убийца!.. Убийца!..

Пройдя несколько шагов, она присела на обочину дороги, спустила ноги в канаву и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Она жалобно причитала, называя мужа своим единственным другом и защитником; осталась она без него одна-одинешенька, и впереди ее ждут одно лишь горе, страдания и голод. Горькие жалобы доходили до слуха охраны. Начальник успел уехать, и один из дружинников, обозлившись, стал гнать женщину. Но она в ответ только кричала, называя его мошенником, негодяем, убийцей. Когда он замахнулся на нее, грозясь прибить, ей пришлось уйти, но, убегая, она продолжала выкрикивать:

— Убийцы, вы не дали мне даже поплакать над телом мужа... Убийцы!.. Убийцы!..

В это время с другой стороны дороги показались крестьяне. Добежав до казармы, они, с трудом переводя дыхание, сказали, что им надо немедля увидеть начальника. В соседнем селе в трактире видели помещика Киспе Вела. В свое время слава об этом помещике гремела по всей долине. Еще более скупой и жадный, чем генерал Кастильехо, он отличался неслыханной жестокостью, на его совести было немало крови, местные индейцы дрожали при одном его имени. После земельной реформы его долго, но безуспешно разыскивали. Теперь, когда он появился в городе, настало время свести с ним счеты. В подобных случаях Родас Плата был незаменим. Не трогая дружинников, он велел двум новичкам из охраны поднять всех крестьян из поместья, чтобы окружить не только трактир, но и соседние дома, а то птица улетит. Все произошло, как было приказано, но захватить добычу живьем оказалось не так-то просто. Два молодых парня из охраны не смогли справиться с толпой крестьян, когда им в руки попался некогда грозный и беспощадный помещик. В памяти индейцев свежи были воспоминания о жестоких побоях, о захваченном, якобы за потраву, козленке, об изнасилованной сестре, дочери или жене. В сердце каждого с неудержимой силой вспыхнула жажда мести, каждый хотел отплатить за незаслуженные обиды. Негодяя выволокли на улицу, а он, всхлипывая, как женщина, умолял о пощаде и, ползая на коленях, пытался обнять ноги, которыми его били. На улицу высыпали соседи, но не нашлось никого, кто бы вступился за помещика. Все хорошо знали, как опасны разъяренные индейцы.

Пленник не долго мучился. На дне высохшего ручья чей-то сокрушительный удар свалил его с ног, и голова его гулко ударилась о камень. Он неподвижно застыл, лицо его превратилось в бесформенную кровавую маску, одежда висела клочьями. Он был мертв. Парни из охраны приказали поднять тело. Но какой-то старик сорвал с себя пояс и повелительно крикнул:

— Потащим, как собаку!

Быстро связали несколько кушаков вместе и скрутили узлом руки и ноги убитого. Еще недавно всемогущий повелитель, он превратился в ничто, а бывшие рабы волокли его, словно отвратительную падаль, по дорожной пыли до Саукапанпы. Завидев это шествие, начальник вскочил как ужаленный и разразился проклятиями. Впрочем, он так же внезапно успокоился и велел отнести покойника в его бывший дом в поместье. Когда толпа с трупом исчезла из виду, начальник воскликнул:

— Ладно, все к лучшему. Так и надо поступать с этими дьяволами!

3

Туми распрощался со своим вечно недовольным хозяином, когда здание было уже подведено под крышу. Целую неделю бродил он по соседним городам в поисках работы, но все безуспешно. Устав от бесплодных поисков и смекнув, что сбор урожая не за горами, он решил взяться за пристройку для дочери. Кое-что для