Наша кровь - Хесус Лара

— Нам незачем бежать, они и без нас справятся,— сказала Чапака, продолжая неторопливо шагать.

Мужчины быстро удалялись. Солнце бросало на равнину первые лучи из-за горных вершин.

— Глянь-ка, кондор! — закричала Чапака, хватая Микиту за руку.

Девушки замерли на месте. Огромная птица с распростертыми крыльями кружилась, почти касаясь земли, над волом, недалеко от пропасти. Описывая круги, она мощным ударом крыла гнала животное к обрыву, и дрожащий от страха вол пятился, приближаясь к своей гибели.

— Скорее! — крикнула Чапака.— Мы еще успеем его спасти.

— А что, если кондор нападет на нас? — испугалась Микита, но все же бросилась следом за подругой.

— Вот глупышка! Да мы подымем крик, станем размахивать плащами, и увидишь, кондор улетит.

Но им не пришлось ни кричать, ни размахивать плащами. Прежде чем девушки добежали, вол исчез в пропасти, а кондор стремительно взмыл вверх и принялся чертить в небе широкие круги.

Вол сорвался в глубокую пропасть. Глянув вниз, девушки различили неясные очертания животного — шея у него была свернута, рога, казалось, ушли в брюхо. Меж тем кондор по-прежнему кружился в вышине, словно совершая древний ритуал, прежде чем приступить к пиршеству. Над соседней вершиной появился второй кондор и тоже закружил над добычей. Вскоре со всех сторон слетелись хищные птицы, чертя в небе зловещие круги, расходясь и снова встречаясь в воздухе. Девушки насчитали четырнадцать хищников; один за другим они опустились на дно пропасти и уселись вдали от своей жертвы. Наконец опустился последний, и все неподвижно застыли на своих местах, словно чего-то выжидая. С белым ожерельем вокруг шеи, они были поистине прекрасны; другие, сплошь черные, выглядели тоже величественно. Ни один не шевелился.

— Ждут своего вожака,— прошептала Чапака.

В самом деле, в небе появился вожак кондоров. Не описывая кругов, он горделиво и плавно опустился вниз на скалу в стороне от других, а те не спеша, шаг за шагом, все теснее смыкали кольцо вокруг своей жертвы, соблюдая, однако, известное расстояние. Могучим взмахом крыла вожак кондоров слетел со скалы вниз и стал торжественно приближаться к добыче; остальные замерли на месте и, как верные вассалы, созерцали это зрелище. Тяжело прыгнув на тушу, вожак добрался до головы и, нащупав глаза, вырвал их мощным клювом. Вслед за вожаком к туше неторопливо подошли другие хищники, и начался пир. С замиранием сердца Микита следила за невиданной картиной. «Они едят все вместе,— думала она про себя.— Каждый из них делится добытым куском с другими, и никто не начинает раньше вожака». И девушка продолжала с удивлением наблюдать за обычаями хищных птиц; ничего подобного ей не приходилось видеть среди людей.

Вернувшись под навес, Микита и Чапака застали там только Мануку и Витачу, которые кончали варить завтрак. В первые минуты тревоги никто не подумал о том, что кого-то следует оставить на кухне. Вот почему, когда все вернулись, на работу пришлось идти с голодным желудком. Что касается животных, то все оказались в целости; стреноженные, они мирно паслись неподалеку в зарослях кустарника. Девушки вчетвером наспех закусили и побежали на картофельное поле, не забыв прихватить с собой котелок с готовым завтраком для остальных товарищей.

В середине дня на горную ферму прискакал отряд дружинников из Саукапанпы с вьючными ослами. Сержант, возглавлявший отряд, потребовал от хозяина поля по два мешка картофеля из каждого десятка. Крестьянин разразился негодующими криками. Неслыханное самоуправство, грабеж. Этакого грабежа не видали даже во времена помещиков. Вечные поборы, то натурой, то деньгами, по случаю и без случая,— так несчастные крестьяне далеко не уедут. Выходит, что земельная реформа не помогает беднякам, а с каждым днем ухудшает их положение.

— А ты вообразил,— крикнул взбешенный сержант,— что начальник и дружинники станут голодать, отдав вам даром всю землю?

— Но вы же получаете то, что вам причитается! Так или не так? Вам дают сахар, муку, рис с тем, чтобы вы продавали их нам. Так или не так? Почему же мы до сих пор куска сахара от вас не видели? Отвечай, отвечай...

Удар кулаком сбил говорившего с ног, и крестьянин безжизненно растянулся на земле. Жена его, молча стоявшая рядом во время спора, испустила громкий вопль и вместо того, чтобы бежать за подмогой, швырнула в лицо злодею огромный ком земли.

— Разбойник, бродяга! — закричала она.— Убей и меня! Убей и забирай себе весь урожай! Разбойник, висельник!

То ли занятый своим разбитым в кровь носом и засыпанными землей глазами, то ли по другой причине, сержант молча проглотил брань женщины и велел своим людям приготовить мешки. Между тем пострадавший поднялся на ноги. Жена встала рядом с ним, и оба в бессильной ярости молча смотрели, как дружинники проворно ссыпали картофель в мешки и навьючивали их на ослов.

Жители долины, побросав работу, стояли в сторонке, пораженные дерзостью хозяина поля, не побоявшегося высказать сержанту всю правду, а больше всего взволнованные неслыханной смелостью крестьянки.

— Молодцы! — вымолвил наконец Витача.

— Нам, людям из долины, следовало бы многому поучиться у горцев,— подхватил Илаку.

Когда крестьяне вернулись с работы, начальник из Саукапанпы был еще в хижине; полутонка, доверху нагруженная картошкой, уже поджидала его на дороге. Микита так и обомлела, обнаружив пропажу теса, купленного ее отцом. Подбежав к хозяйке, она узнала, что начальник велел погрузить тес в машину. Девушка направилась к Ублюдку. Будь он трижды начальником, он не смеет распоряжаться ее добром. Уж она с ним разделается почище той крестьянки, что вступилась за своего мужа.

Но начальника не оказалось ни в хижине, ни в машине. Не было ни его, ни шофера, ни охранников. Девушка решила сама снять тес с машины; но он лежал на дне, под мешками с картошкой. Ей оказалось не под силу сдвинуть с места набитые картофелем мешки. Она побежала к своим за помощью. Единственный, кто не колеблясь вызвался помочь девушке, был Илаку. Но Мисику решительно воспротивился такой попытке.

— Не вздумай ссориться с начальником, девушка,— сказал он.— У этого человека большая власть, и смотри, как бы он не осерчал на твоего отца. Лучше поблагодари его за даровую доставку теса.

— Замолчи, подхалим! — возмутилась Микита.— Ты готов ему, как пес, ноги лизать!

Тут появился Ублюдок (надо заметить, что это прозвище с той поры так и осталось за начальником). Микита, не сморгнув, обратилась к нему с вопросом, почему он велел погрузить чужой тес на