Наша кровь - Хесус Лара

в хижину он как бы невзначай поравнялся с ней, безуспешно пытаясь завести разговор; потом вдруг пребольно ущипнул ее за руку и хотел было пуститься наутек, но разъяренная девушка вмиг вцепилась ему в лицо и расцарапала его так, словно бороной прошлась. Парни разразились дружным хохотом. Но женщины ее осудили.

— Ай, Суруми, настоящая кошка! — в ужасе воскликнула одна из них.

— Вот глупая девчонка! — прибавила другая.

— Этот котенок еще не научился жить среди людей,— вставила свое слово третья, самая разумная из всех.

Илаку, крепкий, статный парень, тяжело переживал постигшую его неудачу.

Добравшись до своего пристанища, крестьяне увидели при мертвенном свете сумерек полутонку на дороге у входа. Человек в темном комбинезоне возился с мотором.

— Никак машина начальника из Саукапанпы,— неуверенно протянул Мисику.

— Так оно и есть,— подтвердил Ифи,— а это водитель, он мне знаком.

В хижине царила суматоха, как это бывает в праздник. Хозяйка ощипывала курицу и бранила дочь, не успевшую почистить картошку. Хозяин, человек лет пятидесяти, сутулый, горбоносый, с позеленевшими от коки губами, подхватив в охапку новые одеяла, отправился выбить их во дворе; младшая дочка вбежала, запыхавшись, с полной бутылкой; по всей видимости в бутылке была водка, потому что чича редко попадается в горах.

Хозяин сиял от радости; при виде постояльцев, входивших во двор, он прекратил свою работу, чтобы торжественно сообщить им новость:

— Наш друг Родас Плата соблаговолил остановиться у нас в хижине. Его машина заблудилась в горах здесь поблизости, и я счастлив, что он проведет с нами весь вечер. Войдите и приветствуйте начальника.

Мисику кинулся было в хижину, но, увидев, что остальные молча направились к навесу, смущенно побрел вслед за товарищами. В довершение всего как раз в тот вечер подоспела его очередь стряпать вместе с неказистой Презентой. В кувшине не оказалось воды, пришлось идти к ручью.

После ужина начальник собрал свою личную охрану, всех обитателей хижины и окрестных индейцев. «Пугало из Саукапанпы», как его прозвали, стоя во дворе, принимал приветствия; со всех сторон подходили местные жители, обнимали его, целовали у него руку, точь-в-точь как у прежних помещиков. Наконец, он уселся в углу под навесом, где в прибитом к стене подсвечнике горела парафиновая свеча, одна из тех свечей, что принесли с собой жители долины, ибо хозяева горной фермы не привыкли к другому освещению, кроме луны и звезд по ночам. Опустившись на кучу седел за неимением табуретки, с которой в горах были знакомы не больше, чем со свечой, начальник обратился к собравшимся крестьянам, сидевшим прямо на земле. Пользуясь своим пребыванием в этих краях, он решил прочесть им «лекцию». Что именно подразумевал под словом «лекция» карлик из Саукапанпы, было уже хорошо известно. Разглагольствуя, он то и дело поглядывал на Микиту, случайно усевшуюся прямо против него, хотя и не в первом ряду. Сперва девушка подумала, что он, верно, случайно смотрит в ее сторону; но когда она заметила блеск настойчиво устремленных на нее глаз, ей стало как-то не по себе. Чем объяснить, что этот ублюдок смотрит на нее с таким упорством?

Ночью девушке приснилось, что за ней гонится незнакомец с обезьяньими глазами на исцарапанном, как у Илаку, лице. Она бежала по изрытому картофельному полю и, увидев ручей, преградивший ей путь, не раздумывая, бросилась в воду. Но ручей оказался так глубок, что вода доходила ей до груди. Тут она заметила, что это вовсе не горный ручей, а река в деревне, где она часто купалась. Вода была свежей и приятной. Внезапно она почувствовала на себе чей-то упорный, пристальный взгляд. Вокруг никого не было, и все же чьи-то глаза неотступно преследовали ее. Потом она поняла, что это отражение дневного света в реке. Мягкое и ласковое, как улыбка. Нет, не отражение света,— из водной глубины на нее смотрели нежные, улыбающиеся глаза. Она их уже где-то видела. Потом ее внимание привлек кактус с длинными иглами, росший на самом берегу реки. «Какие длинные иглы, ими можно починить разорванную псом одежду»,— сказала про себя девушка и потянулась к растению. Но кактус рос совсем не на берегу, а за изгородью ее родной хижины. Потом кактус исчез из виду, девушка торопливо одевалась под навесом, брезжил рассвет, надо было поскорее заштопать разорванные штаны. И вдруг на пороге хижины она встретилась с глазами Томаса, смотревшими на нее, словно из глубины реки. Раздались чьи-то встревоженные голоса, и девушка вскочила. Во дворе столпились парни, полуодетый Ифи кричал, что из загона исчезли ослы, а из частокола выдернуты палки. Все повскакали и наспех оделись.

До рассвета было еще далеко, но крестьянам светили звезды. Они двинулись по следу и вскоре установили, что ослы вышли из загона все вместе. Карменса и Мануку тихонько всхлипывали, решив, что животных больше не найти. Однако мужчины клялись всеми святыми, что никто не угонял скота — ведь на земле нет ни одного человеческого следа, а раз это не воры, то животных нетрудно отыскать. У оврага следы копыт разделились. Тогда крестьяне тоже разделились на две группы. Еще дальше следы показали, что животные разбрелись в разные стороны. Микита шла вместе с Чапакой и Ифи. Продвигаясь по следу, они неожиданно наткнулись на Илаку и Тили. Тут обрадованный Илаку, забыв обо всем на свете, быстро подбежал к девушке.

— Илаку,— обратилась к нему Микита как ни в чем не бывало,— ты не заметил, как вчера болтливый ублюдок с меня глаз не спускал?

— Еще бы не заметить! — живо подхватил паренек.— Казалось, он только с тобой и болтает. Но ты, Микита...

— Знаешь что, Илаку? — прервала его девушка.— Не пойму чем, но ты мне ужасно напоминаешь этого ублюдка.

Все громко захохотали. Но Илаку не растерялся.

— Что ж, возможно. А все-таки я от тебя не отойду.

Под звездным небом молодой парень почувствовал, что девушка глянула на него так, словно опять камнем запустила.

Между тем звезды гасли, как усталые глаза. На востоке заалели вершины. В расселинах все отчетливее выступали из темноты заросли кевиньи. Занималась могучая и ясная заря.

— Ой! — взвизгнула Чапака, отскакивая и потирая руку выше локтя.— Ты так больно щиплешься!

— Что ты, дурочка! Я просто хотел обрадовать тебя,— гляди, вон там в зарослях пасутся наши ослы,— оправдывался Ифи.

— Нашел, как обрадовать! — возмутилась Микита.

Ифи не обманывал. Вдали, у подножия горы, паслись среди зарослей животные, теряясь в высокой траве. Трое