Наша кровь - Хесус Лара

нападок отца,— пускай я попала в ловушку, но ведь я сумела вовремя сбежать. Ни ты, ни мать никогда не говорили мне ничего дурного об этом человеке. Откуда ж мне было знать? Ведь я дальше хижины нигде не бываю, где ж я могла слышать?

— Дерзкая девчонка! — крикнул отец, замахиваясь на дочь ремнем из воловьей кожи, и, не схвати Фортуна вовремя его за руку, ремень опустился бы на плечи девушки.

— Не горячись, Туми,— сказала жена.— Девочка поступила легкомысленно. Знала она его или не знала, все равно нельзя было доверяться этому плуту. Но ведь все кончилось и ничего непоправимого не произошло.

В самом деле, все сошло гладко. Спустя несколько дней удалось вызволить тес. Туми уже совсем собрался снова пойти в горы, но потом передумал и решил сходить в Саукапанпу. Однако, напуганный зловещими слухами, доходившими из этого ада, идти один он побоялся,— смельчак и тот не отважился бы сунуть туда нос. Туми обратился к руководителям синдиката. Все, за исключением Фрукту, вызвались пойти вместе с ним. Ублюдок спозаранку уехал в город, но двое из его охраны оставались на месте. Услыхав, что охранники сами погрузили тес на машину и свалили его в углу двора, заместитель начальника, индеец, с виду прожженный парень, умевший, впрочем, скрывать свои мысли под легкой усмешкой, разрешил забрать тес.

Вызволив тес, Туми без всяких помех закончил пристройку. Внутри глинобитная лежанка заменяла кровать, сбоку находился шкаф в виде ниши, проделанное в стене круглое оконце выходило на восток.

«Чаллаку» было древним народным обычаем. Почитание богини Пачамамы пустило глубокие корни в сознание индейцев, ревностно воздающих ей и поныне почести. Празднества в честь богини Пачамамы устраиваются по случаю посева, уборки урожая, при закладке жилья и после его окончания. Таким образом, Микита не могла обновить свое новое жилище, не воздав необходимых почестей богине.

Родители готовились устроить в этот день семейное торжество. Заодно отец, незаслуженно оскорбивший дочь, решил загладить свою вину перед ловкой девушкой, которой удалось вырваться из когтей грозного Ублюдка. Все знали, к каким ухищрениям прибегал этот человек, соблазняя и превращая в своих любовниц самых красивых девушек долины, хотя и был женат. Обычно индейцы отличаются верностью своим женам; случается, что молодой холостяк меняет возлюбленных, но когда он женится, ему и в голову это не приходит. Однако Ублюдок, громивший богачей, усвоил все их повадки; на беду, его дурной пример нашел немало подражателей.

Семья пригласила на новоселье самых близких друзей, в том числе, конечно, Илаку.

Празднество началось под вечер. Когда гости собрались в комнате, Фортуна внесла котелок с кушаньем, а Туми — пузатый кувшин чичи. Микита сама вырыла в углу ямку и закопала в нее часть еды. Потом, наполнив кружку чичей, окропила углы, вылив все до последней капли. Наконец хозяйка раздала гостям кушанье из котелка, когда же дело дошло до чичи, каждый, прежде чем выпить, плеснул несколько капель на пол. После первой кружки языки развязались и затрещали не хуже охапок хвороста, подброшенного в огонь. Раздались звуки бандуррии, Илаку пригласил Микиту танцевать. Девушка убежала, как испуганный зверек. Отец пошел за ней. Вот еще, разве можно так поступать с хорошим парнем. И девушке пришлось пойти танцевать с Илаку. Пара за парой пускалась в пляс, и плясали до тех пор, пока не опустошили кувшин до дна.

Микита была в восторге от своей новой комнатки и наслаждалась ее уютом. Она раньше обычного укладывалась в постель и спала до утра, пока мать не приходила ее будить.

Не прошло и недели с того дня, и вот однажды под вечер перед самым ужином девушка увидела, как мать, прикрыв миску с кушаньем, поставила ее на дымящийся котелок на кухне. Дети затормошили мать, для кого это она оставляет ужин, а мать, чтобы угомонить детей, повторила испанскую поговорку, которую ей случалось слышать в городе:

— Любопытство не доводит до добра, Виктуку и Хуанчо прогонят со двора.

Покончив с ужином, Туми велел дочери перенести свою постель на прежнее место под навес. Девушка вздрогнула. «Ждут гостя»,— подумала она, и перед ее глазами встал образ Шахтера, сияющий, словно луч солнца в ее комнатке. «Наверняка он»,— прошептала Микита, поднимая на плечо свернутые шкуры с одеялом.

Наступила ночь. Микита неожиданно услыхала собачий лай, доносившийся со стороны оврага, как раз позади ее комнаты. Но вместо того, чтобы взглянуть, кто пришел, девушка замерла на месте, охваченная необъяснимым страхом, словно она в чем-то провинилась. Потом ей вдруг захотелось убежать, спрятаться, она комочком сжалась в углу навеса, под которым устраивались на ночь младшие братья. Минуту спустя она увидела, как Шахтер и отец пересекли двор и, разговаривая, направились в новую пристройку. Сердце девушки бешено заколотилось.

Туми кликнул Фортуну и что-то шепнул ей. Миките не удалось разобрать ни одного слова, но отец наверняка послал мать в деревню, потому что она тотчас же вышла из дому. Сердце девушки разрывалось между страстным желанием увидеть Шахтера, всласть наглядеться на него, и непонятной боязнью очутиться с ним рядом. Борьба продолжалась недолго: отец велел ей зажечь коптилку и принести из кухни припасенный матерью ужин. У Микиты подгибались от страха колени; она силилась скрыть от всех, что у нее дрожат руки. Девушка засветила коптилку, принесла ужин, но так и не подняла глаз от полу, ни разу не взглянула гостю в лицо.

— У тебя подросла дочка,— вот все, что она услышала о себе из уст пришельца.

Как и всегда, друзья подходили поодиночке. Только теперь их уже было значительно больше, наверняка десятка два, и в маленькой комнате сразу стало тесно. Все же собравшиеся кое-как разместились, и Шахтер засыпал их вопросами. Ответы оказались не слишком утешительными. Руководители союза бездействовали. Казалось, земельная реформа их совсем не трогала. Тщетно крестьяне обращались к ним с просьбами и предложениями. Только однажды они отправились в Саукапанпу и вернулись оттуда с ворохом обещаний. Им и в голову не приходило связываться с другими союзами в долине. Если крестьяне настаивали, они отвечали: «Вы получили землю? Помещиков прогнали? Ну, что же вам еще нужно? Хватит с вас и того, что земля ваша и досталась вам даром». С другой стороны, между крестьянами не было единения; то ли они не понимали, как важно действовать сообща, то ли были вполне удовлетворены теми ничтожными клочками земли, которые им удалось засеять.

Шахтер объяснил, что друзья недостаточно поработали. Нужно настойчиво подталкивать руководителей союза, разработать ряд требований, упорно настаивать на их выполнении,