Наша кровь - Хесус Лара

— Не сердись, девушка, я вовсе не собираюсь его украсть. Вчера мне повстречался на дороге твой отец, он попросил меня захватить тес, а заодно привезти и тебя домой. Видишь ли, он задержался и не сможет сюда вернуться. Я не знал тебя в лицо, а потому и не предупредил с вечера, да и как я мог догадаться, что ты с отцом остановилась именно здесь.

Микита опешила; опустив голову, она отошла в угол навеса.

— Мы отправляемся, девушка,— произнес дружелюбно, но довольно холодно Ублюдок.— Собирай свои пожитки и садись в машину.

Ни девушке, ни ее товарищам в голову не пришло усомниться в словах начальника. Даже Илаку и тот поверил, хотя и был явно огорчен. Микита собрала заработанный картофель, одеяло и шкуры, на которых она спала. Все молча проводили ее взглядом. Микита даже обрадовалась такой непредвиденной помощи. Путь домой был длинен, с крутыми спусками и подъемами, а рассчитывать, что тебя подвезут на машине, не приходилось. Да и копать картошку было дело нелегкое, к тому же Илаку с его глупостями успел ей порядком надоесть.

Ублюдок любезно пригласил девушку сесть рядом в кабину. Охваченная непонятным страхом, Микита ответила, что предпочитает ехать на мешках с картофелем. Но маленький человечек умел так настойчиво и вкрадчиво уговаривать, что девушка сдалась. Ночь обещала быть холодной и ветреной, дорога была плохая, извилистая, и неровен час ее сбросит на резком повороте в пропасть. Микита уселась рядом с Ублюдком, оробевшая и молчаливая. Но начальник из Саукапанпы умел внушить к себе доверие; он отбросил начальнический тон и, ни словом не упоминая о земельной реформе, принялся рассказывать забавные сказки, в которых участвовали медведь, кондор, лиса и обезьяна; такие сказки рассказывают обычно малым детям.

Машина мчалась в темноте горной ночи, фыркая, подпрыгивая на ухабах, делая резкие повороты. При ослепительном свете фар перед глазами мелькали то зловещие пропасти, то крутые отвесные скалы, то склоны, поросшие кактусами и карликовыми терпентиновыми деревьями.

Оставив позади последний горный склон, полутонка спокойно покатила по ровной обширной долине. Ублюдок сидел молча и, казалось, дремал, истощив запас своих сказок. Ночь была темная, но на безоблачном звездном небе отчетливо вырисовывались черные зубцы гор. Внезапно Микита сообразила, что холмы ее родной деревни остались в стороне. Ее охватил леденящий страх.

— Останови машину! — крикнула она повелительно.— Куда ты везешь меня? Остановись!

— Мы заедем сперва в Саукапанпу,— спокойно и равнодушно ответил начальник.— Сгрузим там весь картофель, а потом отвезем тес в Сайпуренду. Разница в несколько минут.

— Нет! — закричала встревоженная девушка.— Сейчас же останови машину! Я хочу сойти! — И она попыталась открыть дверцу. Дверца открылась, но спрыгнуть на ходу ей не удалось — две сильные руки обхватили ее, как клещами.

— Ты разобьешься насмерть! — решительно проговорил Ублюдок.— Это тебе не с седла прыгать. Пойми, я сброшу груз в Саукапанпе и отвезу тебя домой.

На ферме в горах Микита ничего дурного не заподозрила. Но сейчас непонятный страх подсказывал девушке, что гнусный плут готовит ей опасную западню. Она должна была кричать и вырываться. Неожиданно отчетливая мысль пронзила ее мозг. Пожалуй, лучше успокоиться и все обдумать. Если она не угомонится, карлик будет все время держаться начеку и ей не представится возможности сбежать и скрыться. Не лучше ли последовать его же примеру и пуститься на хитрость.

Когда они приехали в Саукапанпу, Ублюдок, немало пораженный, наблюдал, как спокойно вошла девушка в казарму. Она вела себя так, словно все было в порядке вещей — и охранники, и винтовки, и раненые арестанты с окровавленными лицами и кое-как перевязанными ранами. Карлик провел ее в свою комнату, и она как ни в чем не бывало уселась на край железной койки, с любопытством разглядывая белые простыни и чистые одеяла, словно желая сказать: «Здесь, наверно, славно спится», или: «Эта кровать как раз по моему вкусу».

Вошла миловидная и нарядная девушка, неся два блюда с ужином; она кинула на Микиту любопытный взгляд.

Когда карлик, усевшись за стол, позвал Микиту поужинать вместе с ним, она взяла тарелку и, примостившись прямо на полу, как у себя дома, принялась есть руками, похваливая вкусное кушанье. Миловидная девушка снова вошла, на этот раз с кувшинчиком чичи и двумя стаканами. Микита одним духом опорожнила свой стакан и подставила, чтобы ей налили второй. В ответ на расспросы карлика она рассказала, как живется ей дома. Карлик с удовольствием слушал рассказ и налил своей гостье третий стакан. Девушка выпила, потом сказала, что ей надо выйти. Начальник понял ее и, проводив во двор, показал на дверь. Микита, не спеша и слегка покачиваясь, словно захмелела от чичи, направилась в угол двора.

Она понимала, что мешкать не время. В глубине большого сарая лежала у стены груда досок. «Как раз то, что мне надо»,— подумала девушка. В мгновение ока она была наверху и глянула через стену вниз. Пожалуй, слишком высоко. Э, пустое. Ей удалось — откуда только силы взялись — сдвинуть тяжелую длинную доску, перекинуть ее по другую сторону стены и проворно спуститься вниз.

Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, Микита пустилась наутек через поле. Не останавливаясь, минуя хижины, чтобы не разбудить собак, девушка добежала до дороги, по которой в тот незабываемый день шла с родителями в город, чтобы купить первую пару башмаков и белую шляпу.

Путь был долог; Микита бежала одна в ночной темноте, но она была спасена. Ослепительно сверкали звезды, вдалеке лаяла собака, на соседней пустоши стрекотали кузнечики.

Никогда так не разыгрывается воображение, как в одиночестве. Невольно Микита вновь и вновь возвращалась к мысли о карлике, о том, как она ловко провела его, как вырвалась из его лап. Ей припомнился вдруг Илаку с исцарапанным лицом и назойливостью москита, припомнился и недавний сон, берег веселой реки, росший поблизости кактус, пес, изорвавший штаны, и пристальный взгляд Шахтера. До чего же этот человек непохож на других...

4

Неожиданное появление Микиты в поздний предрассветный час произвело переполох в хижине. Отец, мать, братья — все вскочили, зажгли светильник. Не успела девушка закончить рассказ о своих злоключениях, как Туми разразился градом упреков: вместо того чтобы наотрез отказаться от любезностей лживого Ублюдка, дочь поддалась его уговорам и попалась в ловушку, точно никогда не слыхала, какой дурной славой он пользуется в народе.

— Ладно, тата,— защищалась Микита от