Мужчина и еще один мужчина - Анри Деберли

него оставалось, и он понимал, что онимоментальноисчезнут если его увидят. Привлечённыелюбопытствомглупые животные, конечно, иногда показывались вдалеке и этого ему вполне было достаточно, чтобы радоваться свей хитрости и гордиться успехом. Иногда он принимался и блеять, но с тем же сомнительным результатом и, странное дело теперь терпение было положительно неистощимо, неудача его почти не волновала.

Зато эта оригинальная охота имела для него ту хорошую сторону, что, ни разу, вот уже довольно долгое время, пока он занимался ею и подстерегал овец на своем дереве, он не слышал ужасного трупного запаха...

„Это его овечий дух отбивает”, — с радостью думал он.

„Когда я поймаю овечку, да приручу ее, будет она за мной ходить, как собака, я совсем тогда его не услышу!..” Он был в восторге от этой надежды. И он вставал на толстом суку и, заметив издалека стадо, подымал адский крик и шум.

 

Дни текли за днями. Сколько их прошло, Виктор! конечно, не мог бы сказать... Он знал только, что светло бывает днем, темно — ночью… И только!

 

И вдруг раз вечером, когда солнце уже низко стояло над горизонтом, он вскочил с плоской скалы, на которой дремал и, прикрыв рукой глаза от солнца, почти не дыша и запрокинув голову, пристально уставился в далекую точку, показавшуюся на вечно пустом доселе океане. Через несколько секунд он уже безумно мчался к берегу с громким криком и смехом. Потом опять остановился и устремил неподвижный взгляд в ту же точку.

Далеко, далеко в океане, видимо, приближаясь к северной части острова шла, небольшая трехмачтовая красавица шхуна под всеми парусами, стараясь захватить ими последние остатки вечернего бриза. Судя по медленности её хода, она была в виду острова в течении добрых часов. Так, по крайней мере в своём лихорадочном побуждении заключил Виктор. И она определенно шла к острову.

Павшая на море ночь, однако, скоро поглотила её.

Смертельный страх охватил тогда Виктора. Ведь даже при таком медленном движении, завтра утром судно может пройти мимо!.. Но чем дать о себе знать? Опять огнем? Конечно, но, ведь, под ночным небом, усеянной такими крупными, яркими звездами, огонь его костра шхуна может принять за большую звезду и потом, решится ли она вообще бросить якорь в этих неизвестных водах, руководясь лишь одним коварным огоньком?

„Знаю я этих капитанов!”—мелькало у Виктора. — „За исключением некоторых,— все сволочь! Только этому, к моему счастью, кажется, нужна пресная вода. Иначе, чего бы ему сюда лезть, с таким прекрасным бризом с кормы!”

Изо всех сил помчался он к пещере. С той поры, как Жиль заведовал их хозяйством, в углу её была сложена целая куча хвороста для просушки. Громадную вязанку его он взвалил себе на плечи. Над отверстием пещеры высился крутой гребень, доминировавший над всей окрестностью. То было место, откуда огонь должен был дальше всего быть виден. На эту отвесную, дьявольски обрывистую скалу и стал почти все время на руках подыматься Виктор. Ни страшная тяжесть на спине, оттягивавшая его вниз, ни кромешная тьма, ни мучительная одышка не помешали ему, однако, доползти до вершины. Даже скорее, чем днем, когда он между скал пытался найти удобный проход по ту сторону пещеры. На острых камнях он оборвал кожу на руках и коленях, колючки, вонзавшиеся в тело, заставляли его лишьразражаться страшными ругательствами…

Добравшись до вершины, онаккуратносложил громадный костер и поджег его. К небу взвился столб яркого пламени. Виктор вздохнул с удовольствием.Как оно казалось ему прекрасным, каким могущественным. Он нерасчетливобросал в него все новые и новые охапки сучьев, корней и толстых стволов, с восторгом глядя, как языки огня подымались все выше. И вдруг заметил, что сухое дерево почти на исходе. Два раза ему поэтому пришлось слезать в грот за новым запасом и опять подыматься с громадными усилиями наверх. Но огонь, пожирал всё, к полуночи стал уменьшаться и теперь перед моряком была лишь громадная куча жарких углей, на которые тот стал подбрасывать уже сырые ветки с листьями, но от них шел лишь густой дым, они не горели.

Вскарабкавшись на большой камень, Виктор,обратившись лицом к морю, стал глядеть непроглядную тьму.

Никогда, казалось, ночь не была еще такой темной, и никогда, в столь же глубокой тишине, в голову Виктора не приходило столько самых разнородных мыслей. Как солдат в окопе, ежеминутно ожидающий нападения, так лежал он на скале, измученный и голодный, с твердой надеждой на чудо. Ему казалось, что, если он все свое внимание сосредоточит, все свои желания соединит на одном, — чтобы тьма рассеялась, сейчас станет светлее. И не заметил он как желание его сбылось: тусклый свет вдруг показался у самого горизонта, через несколько минут уже заскользил по поверхности океана, смутно стали выделятсяокружающие скалы. Занималось раннее утро, чуть забрезжилрассвет.

Виктор вскочил и вскрикнул. Как раз под скалойу его ног, в небольшом расстоянии от берега, в утреннем тумане, на якоре стояло судно с убранными парусами.

Как безумный скатился он, не разбирая дороги вниз. По скалистым обрывам, по головоломным спускам вместе с. целый потоком гальки,сыпавшейся за ним, спотыкаясь и падая,перескакивая через камни, перепрыгивая черезрасщелины… Когда он подбежал к берегу солнце уже всходило. Со шхуны уже отчаливала лодка, в ней, как разглядел Виктор, было трое. Он стал им махать руками, кричать, подпрыгивая на месте и потом стремглав понесся вдоль скал к небольшой мелкой бухточке, где лодка могла свободно подойти к самому берегу. Лодка тоже направлялась туда. Наконец, она килем коснулась дна, набежавшая волна накренила её и из неё прямо в пенистую воду выскочили люди, стараясь криком заставить остановиться Виктора, вдруг повернувшего и пустившегося бежать дальше.

Трое из лодки бросились по его пятам. Береговые осыпи сначала затрудняли их бег, но выбравшись на ровное место, они пустились за беглецом рьяно и смело. То были, видимо, молодые, сильные люди. Одному из них, бежавшему много быстрее моряка, удалось забежать ему вперед и преградить ему путь, когда же Виктор заметил это и захотел переменить направление, в ста шагах от него на него бежал второй. По хорошо знакомой ему тропинке он, после минутного раздумья, бросился было в гору, но оттуда навстречу ему бежал третий... Он был окружен людьми с трех сторон. Испустив громкий отчаянный крик, он остановился, дико вращая глазами, присел, как настоящий зверь, настигаемый псами, дрожа всем телом и весь в поту.

Люди тяжело дыша, медленно подходили к нему. Они с изумлением рассматривали этого совершенно голого, опалённого солнцем