Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

class="p1">Было это в старой Монголии. Один из князей Цэцэн-Ханского аймака Ван-ноён решил подарить своей жене туфли с жемчужными украшениями. За жемчуг нужно было уплатить китайской торговой фирме немалую сумму. Конечно, платить должны были крепостные, о чем им и было объявлено. Но купец потребовал вместо денег конский волос и потребовал столько, что, если бы даже у всех коней в хошуне стали стричь хвосты и гривы, все равно конского волоса не хватило бы. Князю же было мало до этого дела. Задавленный непосильным побором, народ повсюду выражал недовольство. Араты проклинали князя, а некоторые оказали открытое неповиновение. За это весь скот у них отобрали, а самих выслали на сорок лет в далекие восточные края.

Тщетно просили князя о помиловании обреченные на высылку крепостные. Пощады не было никому. Стон стоял в округе; расставались родные и близкие, братья и сестры, возлюбленные, разбивались семьи, рушилась налаженная жизнь. Терпя в жизни неимоверные лишения и страдания, несчастные потащились в чужие края.

Там местные жители их приютили, дивясь жестокости князя. Все сочувствовали страдальцам. Особенно внимательно отнесся к ссыльным старик по имени Балжир. Подробно расспросил он их о том, что произошло, и всячески старался помочь им. И вот прямой и честный старик решил разобраться в этом несправедливом деле.

Оседлал он однажды коня, взял с собою запасную лошадь и поехал. Ехал он много дней и ночей, пока не достиг хошуна Вана-ноёна. Отыскал он несколько честных и смелых людей и все подробно разузнал. Потом он составил от их имени жалобу и начал с ноёном тяжбу. Однако высшие чиновники эту жалобу оставили без внимания.

Князь же окончательно обнаглел. Он стал преследовать и притеснять жалобщиков, осмелившихся выступить против него. Особенно рьяно князь разыскивал подстрекателя, затеявшего против него тяжбу. Хотя никто не выдал этого человека, все же подозрение Вана-ноёна сразу пало на Балжира. И немудрено: высокий старик с острым проницательным взглядом внушал глубокие симпатии таким же простым людям, как он сам, а у богачей и лам вызывал ненависть.

Тем временем неожиданно заболел княжеский сын, а на стада ноёна напали волки. Чиновники и знать забеспокоились. Решили обратиться к святому монаху хувилгану из монастыря Гуши, расположенного близ Да-Хурэ, и попросить его объяснить причину всех этих бед. Тот долго думал и наконец сурово изрек:

— Довлеет над вами чье-то проклятие.

«Это верно, — решил князь. — Во всех несчастьях виноват один Балжир. Нужно как следует проучить этого старика».

Но, опасаясь непокорного характера старого монгола и ненависти его сторонников, он задумал отомстить Балжиру руками ламы.

«Надо внушить людям ненависть к Балжиру, представить его как еретика и посланца сатаны», — заключил князь.

Тут же Ван-ноён послал гонца за хувилганом из монастыря Гуши.

С почетом встретили в юрте князя высокого гостя и сразу же намекнули ему, что во всем виноват, по-видимому, бродяга из чужого хошуна. Сразу же приготовили хувилгану и плату — 300 голов скота, отобранного у высланных аратов. Хувилган выслушал все, понимающе кивнул головой и улыбнулся. Не мешкая, он начал готовиться к обряду изгнания злого духа.

Прежде всего в большой юрте ноёна, где должен был происходить обряд, были тщательно закрыты все щели.

Видные ламы, ноёны, княжеские жены и вся их свита уселись на почетных местах в передней части просторной юрты. Простой люд, прибывший из разных мест, расположился у стен. Старика Балжира посадили у самой двери.

Княжеская свита с ненавистью и презрением смотрела на Балжира. Но он не обращал на это внимания и как ни в чем не бывало разговаривал с аратами о их жизни.

И вот хувилган обратился к присутствующим:

— Уважаемый князь, княгиня, и вы, простой народ! Слушайте все, — важно начал он. — Да исчезнут все беды князя! Пусть каждый из вас доверит себя богу и помолится о своих грехах. Тем же, кто замышляет плохое против богом данных князей и ноёнов, не будет прощения. Пусть души всех, в кого вселился сатана, исчезнут бесследно со звоном этого колокольчика и ударом бубна, а несчастные тела их, в которых затаилась злоба и ересь, превратятся в бесплотные призраки.

Хувилган начал читать заклинания, сопровождая их звоном колокольчика и ударами в бубен. Временами в его голосе слышались грозные ноты. Вначале звуки колокольчика и бубна раздавались в той стороне, где стоял лама, затем они стали слышаться отовсюду.

Весь обряд специально проводился в темноте. Испуганные люди усердно молились. Они вверяли свою судьбу богу, просили его о снисхождении. Звон колокольчика и бубна шел по кругу, затем он несколько минут слышался у двери, где сидел Балжир. Звон становился все настойчивее, все громче.

Всех обуял ужас.

— Кто сидит у двери? — испуганно шептали люди.

— Старик из чужого хошуна! — крикнул кто-то.

Однако ноёны и чиновники зашикали на народ, и все замолчали. Обряд продолжался…

Услышав над своей головой звон колокольчика и удары бубна, Балжир удивился, но потом сообразил, в чем дело. Воспользовавшись паузой он подполз к тому месту, где стоял лама. Но того на месте не оказалось. Руки старика нащупали только туфли ламы. Тогда Балжир крадучись вышел из юрты. Солнце давно зашло, наступили сумерки. Позади большим темным пятном чернела юрта князя. Уход Балжира никто не заметил…

Вероятно, от долгого хождения с колокольчиком в руке по темной юрте у ламы закружилась голова. Иногда он неожиданно потрясал колокольчиком в той стороне, где сидели князь и прочая знать. Это вызывало у собравшихся удивление. Наконец князь не выдержал и, сердито отпихнув от себя ламу, громко сказал, что обряд, видно, пора кончать. Колокольчик умолк, лама громко дочитал молитву.

Зажгли фонарь. Все посмотрели в ту сторону, где сидел Балжир, но на его месте сидел хувилган, обутый в старые туфли старика. Ноён и его свита застыли от удивления. Сам хувилган не мог вымолвить ни слова. Тогда стали искать Балжира, но старика и след простыл. «А он действительно исчез, как призрак», — мелькнула мысль у темных людей.

Спустя некоторое время выяснилось, что вместе с Балжиром исчезли три оседланные лошади, которые были привязаны у юрты, исчез и табун лошадей, приготовленный ламе в уплату за молитву. Тотчас во все стороны были посланы гонцы. Но самые тщательные поиски ничего не дали. Да и кого можно было найти в кромешной ночной темноте?! Той же ночью князь послал гонцов с бумагами в другие хошунные управления и объявил публично о бегстве Балжира.

А тем временем Балжир вернулся в родные края и роздал лошадей высланным аратам. Многие хозяева узнали своих лошадей. Каждый поступал с ними по своему