Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

class="p1">Так прошло несколько дней. Надо сказать, сынок, что в тот год летник нашего аила был на южном склоне горы Хуш. И вот как-то к вечеру на востоке показались густые клубы пыли. Когда они рассеялись, все мы увидели девичий силуэт в ярком дэле. Это была Дэжид. Вслед за ней во весь опор мчались всадники. Дэжид скакала к своей юрте, но вдруг она круто повернула коня и помчалась к горе Хуш. Хотя под ней и был очень хороший конь, однако преследователи не отставали, а первый почти нагонял ее. Мы только и успели увидеть, как Дэжид птицей взлетела на вершину горы, соскочила с коня и — вдруг исчезла. Ее преследователи тоже спешились, с минуту постояли на вершине горы, да так и разошлись — верно, решили обойти гору с другой стороны. Но на той стороне горы был страшный обрыв, куда еще не ступала нога человека. Все мы почувствовали, что случилась беда, и, кто в седле, кто без седла, поскакали к горе Хуш. Я тоже вскочила на годовалого жеребенка и вслед за взрослыми помчалась к вершине.

И только там, на вершине, нам все стало ясно: Дэжид бросилась с обрыва и разбилась насмерть… Рядом с ней на дне ущелья мы увидели юношу в дэле из коричневой далембы. Велико же было наше удивление, когда, подъехав к преследователям Дэжид, мы увидели, что это были не люди князя, а друзья Балбара — юноши, который горячо любил Дэжид и которого столь же страстно любила она. Теперь они были вместе, Дэжид и Балбар, и ничто уже не могло их разлучить… Друзья Балбара рассказали, что Дэжид приняла их и Балбара за людей князя. Как ни кричал ей вслед Балбар, как ни звал по имели, девушка слышала лишь свист ветра и, как завороженная, мчалась вперед, навстречу своей гибели, их гибели…

«Хуш, хуш, Дэжид! Остановись…» — только и успел крикнуть Балбар.

С тех пор эту гору и стали называть горой Хуш. Я тогда была мала и теперь уже не припомню, что оно значит, это слово «хуш».

Вот, сынок, какие раньше бывали свадьбы. Это сейчас молодые женятся по любви! Она чабан, он — табунщик; кто им может помешать быть вместе? Вот и правление объединения помогло им деньгами на свадьбу, и весь поселок гуляет на ней. Смотрю я на теперешнюю счастливую молодежь, и сердце радуется. И я бы пошла на свадьбу, да больно дел домашних много. Пусть, думаю, дочь сходит, повеселится, а я уж свое отгуляла. Сходи и ты, сынок, туда, порадуйся за молодых.

Я шел к центральной усадьбе объединения, откуда слышался смех и пение расходившихся со свадьбы гостей, и думал о печальной судьбе юных влюбленных и о таинственном значении слова «хуш». Вскоре, впереди меня, в серебряном свете луны, я увидел двух всадников, стремя в стремя ехавших мне навстречу. До меня донесся рассыпчатый девичий смех и приглушенный басок юноши. Я догадался, что это дочь хозяйки, Хашчулун, возвращается со свадьбы со своим любимым. «Вот они, Дэжид и Балбар, они живы и счастливы!» — подумал я и весело зашагал по направлению к призывно горевшим окнам усадьбы.

Перевод М. Орловской и З. Шеверниной.

ДОРОГАМИ НАДОМА

Старик Хашхавай говорил тихо и проникновенно в самое ухо отцу молоденькой Сараханам:

— Ты возьми свою дочь из этой ветеринарной школы. Нехороший путь выбрала девушка. Видишь, уже полюбила какого-то молодого монгола, того и гляди бросит тебя, уедет с ним в Улан-Батор. И вообще, виданное ли дело, чтобы узбекская женщина была лекарем! Послушайся меня, я тебе зря советовать не буду. Забирай ее из школы, пока не поздно, и выдавай за Усэева. Лучше зятя не найдешь. Живет близко. Человек он порядочный. А главное — богатство-то какое! За богатым зятем будешь жить, как за каменной стеной — тихо, спокойно, ешь, пей, чего душа пожелает. И дочка на глазах. — Хашхавай сердито посмотрел на отца Сараханам. — Мое дело тебя предупредить, а там как знаешь. Не для себя стараюсь. Тебя жаль.

Отец Сараханам покачал головой.

— Не знаю, как быть. Для нее теперь школа роднее дома. Учитель говорит, она хорошо учится. Разве ее заберешь?

Хашхавай оживился.

— Это очень просто. Нужно написать в школу письмо, что так, мол, и так, в прошлом году у девушки умерла мать, отец состарился, и некому заниматься хозяйством. Написать, что тебе совсем плохо без дочки. Школьное начальство сжалится и отпустит ее. А не отпустит, тогда нужно ехать самому и не отставать от начальства, пока не согласится.

Хашхавай подумал немного и добавил:

— Но лучше всего уговорить Сараханам, чтобы она сама бросила школу. Только делать это надо осторожно. Девушка молодая, кровь горячая, а тот монгол уже, наверное, постарался забить ей голову всякими небылицами…

В комнату неслышно вошла Сараханам. Увидев ее, Хашхавай заторопился уходить.

— В общем, думай — не думай, а я тебе дело говорю, — сказал он на прощанье и вышел.

Сараханам подошла к отцу.

— О чем ты говорил с этим человеком? — спросила она.

— Так, пустяки, — сказал отец, глядя в сторону.

Сараханам сидела на высоком берегу Бкянту. Казалось, что она смотрит на свое отражение в воде. Но так только казалось. Сараханам не видела своего отражения. Мысли ее были далеко…

Как это могло случиться? Неделю назад она еще ходила в школу, и все было хорошо. Потом вдруг отец начал плакаться, что ему тяжело, и пришлось бросить учебу. Что же теперь делать? Разве можно так все и оставить? Конечно, будь жива мама, этого не случилось бы… И надо же было уехать Басану! Да, Басан… Давно ли сидели они рядом на берегу, на этом самом месте, где сейчас сидит одна Сараханам. Здесь в первый раз говорили они о своей любви. Сараханам тогда положила голову на колени Басану, а он ласкал ее косы своей рукой, тонкой, как рука девушки. Как недавно это было — трава еще не успела выпрямиться на том месте, где они сидели, — а теперь он уже в Улан-Баторе. Далеко ли до Улан-Батора?..

Сараханам подняла голову и посмотрела на восток. По синему небу плыли белые барашки облаков. Изредка пролетали одинокие птицы и скрывались из глаз где-то в стороне Черного озера.

Длинные загнутые ресницы Сараханам дрогнули, и слезы медленно покатились по ее загорелым щекам…

Басан! Басан! Он думал, что Сараханам не понимает по-монгольски, и долго не говорил ей, что любит. Зачем она заставила его так долго мучиться, почему не сказала сразу, что понимает по-монгольски?..

Сараханам вдруг так живо представила