Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

— Нет, нет. Я поздно ложусь.

— Тогда расскажи что-нибудь. В городе ведь много новостей.

— А что вам интересно?

— Все. Я люблю слушать. Есть здесь один человек… Шагдар… много всего знает. И человек хороший, иногда к нам заходит. Обязательно что-нибудь расскажет. Вот, например, о красном цветке счастья с горы Сумбэр. Жаль, память плохая, забыл все подробности, тебе понравилось бы. А Пурэва ты знаешь, Пурэва из нашей артели?

— Нет, не знаю, — с облегчением поддержал я разговор.

— Ну, потом познакомишься. Я очень люблю его. Мы почти двадцать лет работали вместе жестянщиками. Он ловко управляется, да и я ему не уступлю. Знаешь, у него какие-то удивительные глаза: посмотришь — и на душе легче. Мне нравятся народные предания и легенды. В них говорится: у доброго человека глаза и в будущем перерождении хорошие будут. Ты обязательно посмотри на его глаза. Вообще, в каждом человеке есть что-то особенное. Наш начальник умеет красиво говорить, ветеринар — умница, каких мало, мой сосед просто хороший человек, а у моей дочки славные глазки. Но чтобы все качества сразу у одного человека — так не бывает. Природа мудро устроила… Согласен? Ты тоже замечательный парень…

— В каждом есть и хорошее, и плохое. Но это не значит, Жанжа-гуай, что каждый — обязательно хороший человек.

Жанжа зажмурился, раскрыл свой огромный рот и расхохотался так, что дымоходная труба задрожала. Этот оглушительный и бесцеремонный смех почему-то нисколько не обидел меня. Перестав смеяться, Жанжа наклонился ко мне и серьезно сказал:

— Да ты еще совсем ребенок, Найдан! Самое легкое — увидеть в человеке плохое, нет ничего проще этого. Собака и та чувствует дурное. Ты подумай, о чем я тебе говорил… — И он снова закатился смехом, хлопая себя по коленям. Смеялся Жанжа удивительно простодушно и заразительно. Неожиданно для себя я тоже расхохотался.

Хозяин встал, потянулся, подняв вверх длинные руки.

— Ну ладно, буду стелить.

Я вышел на улицу. Ветер совсем стих. Взошла луна. Остроконечные вершины гор тонули в ночном тумане. Где-то мелькнул огонек машины. Все спали. Только в редких домах блестели полоски света, да шумел на мельнице дизель-мотор. В черном безоблачном небе мерцали звезды. Казалось, они шепчут о том, что хотят спуститься ко мне, на землю, просто я не слышу их голосов.

— Странная погода у нас весной. Сейчас тихая и красивая ночь, а днем был такой буран… — сказал я, возвращаясь в юрту.

Мы легли, Жанжа погасил свечку и тихонько окликнул меня:

— Найдан!

— А? — приподнялся я.

— Вот ты днем сравнивал наш Мурэн с Москвой… Это правильно. Настоящий мужчина должен за маленьким видеть большое. Мне нравятся такие люди, я сразу понял, что ты хороший человек. У нас обязательно будет красивый город! Приезжай через несколько лет, сам убедишься. Я верю, что Мурэн будет красивым городом…

Теперь, когда я лег, спать совсем не хотелось. Было обидно, что я так и не сумел рассказать ничего интересного. И я дал себе твердое слово: снова приехать сюда и непременно привезти для Жанжи-гуая подарок, который придется ему по душе.

Перевод Л. Герасимович.

СОЛНЦЕ ЕЩЕ НЕ ЗАШЛО

После окончания техникума меня послали на работу в аймачный центр. Вскоре после этого я вышла замуж и, как говорят старики, стала тянуть семейную лямку. У меня родился сын. Теперь ему уже третий год. Первые несколько месяцев мы с мужем жили у родственников, а потом получили квартиру. До замужества я была озорной девчонкой, учителя частенько ругали меня за легкомыслие. И точно, я была кокетливой, любила принарядиться, потанцевать. Мои представления о мире были неопределенными. Словно укутанный утренней дымкой, сквозь которую пробиваются лучи солнца, он иногда мне казался прекрасным, порой — странным и непонятным.

Семейная жизнь, как известно, остепеняет. Так случилось и со мной. Почти весь день проведешь на работе, потом придешь домой, нужно с малышом повозиться, хозяйственными делами заняться (я не гнушалась никакой черной работой, да и муж тоже — всегда мне помогал). Глядишь, вечер прошел, спать пора. Назавтра все то же самое, и так изо дня в день. Гостей у нас в доме почти не бывало, и сами мы не часто выходили: знакомых по пальцам перечтешь. До веселья мой муж был не охотник. Он был, пожалуй, слишком замкнутым, порой заносчивым. Первое время после свадьбы мы ходили по вечерам в клуб на танцы или просто погулять, но потом он стал выискивать всевозможные предлоги, чтобы остаться дома. В конце концов я рукой махнула. Однажды, когда в клубе шел новый фильм, я не утерпела и пошла на него одна. Картина кончилась поздно, и меня проводил мой знакомый. Муж встретил меня недоброй усмешкой:

— А парень ничего… Где ты такого подцепила?

Я не смолчала, и мы поссорились.

В ту ночь я долго не могла уснуть. «Нет, довольно с меня такой жизни», — решила я, глотая слезы. Но тут же мысль о том, что будет с сынишкой, охладила меня. Да и так ли уж плох мой муж? Любит меня, заботится обо мне. Он готов все что угодно сделать, лишь бы меня не беспокоили всякими там собраниями и воскресниками… «Расти сына да дом в порядке содержи — вот и весь спрос с тебя. А ты-то, неблагодарная, из-за пустяка расхныкалась. Глупая, не понимаешь ты своего счастья, а оно в твоем доме, рядом», — убеждала я себя. А потом вновь одолевали сомнения: «Ну вот, кончила техникум, вышла замуж, растет ребенок. Зарабатываем мы достаточно, на жизнь хватает, нужды не знаем, квартира приличная. А дальше-то что?» Я не понимала толком, что со мной происходит. Нет, не мужа я разлюбила, не новой любви хотела. Но иногда мне казалось: иду по степи, ни о чем не думая, и вдруг вижу — солнце зашло, и я сбилась с дороги…

Может, потому я даже обрадовалась, когда из аймачного центра стали посылать людей в худон на сенокос и в их число попала я. Муж, конечно, был против, но я, несмотря на это, поехала. Мы набрали с собой одежды, подушек, одеял; собрались, как в дальний путь.

По степи мчались на грузовике. Дорогой было весело, пели песни. Приехав на место, поставили три большие юрты; в одной из них разместились мы, женщины. Нас было меньше, чем мужчин.

На следующее утро, надев желтую кофточку, повязав голову яркой косынкой, я почувствовала себя какой-то обновленной, бодрой. Нашей бригаде поручили скирдовать сено, и тут-то все началось… Честно говоря, я никогда раньше не работала на сенокосе, и первое время дело