Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

— Ну тогда иди, иди, иди! — она почти кричала на него. — Они уже торчат там в течение пятнадцати минут… Они так сильно стучат в дверь — ради бога, пойди и выясни, вдруг они пришли из-за папы, я прошу тебя!

Супруг Хелен поспешно, но по-прежнему сохраняя достоинство, вышел из комнаты, тщательно закутанный в халат, из которого торчали его тонкие ноги в пижаме. Однако когда он добрался до двери, там никого и ничего не было. Улица снаружи была голой и пустой, дома вдоль улицы темные, молчаливые, окутанные колоссальной, неподвижной, внимательной тишиной ночи; все жители спали, деревья стояли прямые и стройные, молодая листва не шевелилась… Он снова вернулся в дом, угрюмо рыча:

— Ах-х, да там же никого нет! Ты ничего не слышала! Тебе все это померещилось!

На мгновение глаза Хелен приобрели тусклое, умиротворенное выражение, она подергала большой раздвоенный подбородок и сказала рассеянно:

— Ах-ха!.. Ну, ладно, тогда давай обратно в постель, милый, тебе надо немного поспать.

— Ах, какое там поспать, — прорычал он, сердито хмурясь, скидывая свой халат и стаскивая тапочки с ног. — Как я могу нормально поспать, спрашивается, когда ты минимум половину времени ведешь себя как сумасшедшая?

Хелен хихикнула глупо, рассеянно и хрипло, все еще теребя подбородок; когда Хью лег рядом с ней, она поцеловала его и обняла нежным, материнским движением.

— Ох, я знаю, Хью, — тихо сказала она, — тебе тяжело пришлось со мной, но когда-нибудь мы избавимся от всего этого и заживем своей собственной жизнью. Я знаю, ты женился на мне, а не на всей моей проклятой семейке… Но попробуй с этим смириться еще на какое-то время: папе уже недолго осталось жить, он ведь в полном одиночестве там, в этом старом доме, а она не может понять, она не понимает, что он умирает, она никогда не проснется, будет жить в своих заблуждениях, пока он не умрет! Я лежу здесь, всю ночь, думая об этом, я просто не могу спать… У меня в голове бродят забавные мысли… — когда она произнесла эти слова, ее взгляд снова стал тупым и напряженным, а крупное ширококостное лицо исказилось истерической гримасой. — Знаешь, я как будто схожу с ума, — озадаченно и недоуменно произнесла она. — Я думаю о том, как он там, один, в этом старом доме, и тогда начинаю воображать, что они идут за мной, — Хелен произнесла слово «они» тем же озадаченным, недоуменным тоном, как будто не до конца сама понимала, кто такие эти «они». — И я воображаю, что телефон звонит, или что кто-то идет вверх по лестнице, а потом я слышу, как они стучатся в дверь, а потом слышу, как они зовут меня, требуют быстро бежать к папе, потому что он нуждается во мне, и я слышу папин голос: «Деточка! О, деточка, иди же сюда быстрее, деточка, ради Христа!» — как будто он зовет меня!

— Тебя просто сделали козлом отпущения, — пробормотал он, — как будто ты обязана нести всю эту нагрузку на своих плечах, Ты вот-вот сломаешься от такого напряжения. Если они не оставят тебя в покое, я просто-напросто заберу тебя отсюда.

— Как ты думаешь, это правильно? — неистово вскрикнула она снова, с жадностью соглашаясь с мужем. — Ну почему так, боже мой, Хью! Я имею право на свою собственную жизнь так же, как кто-либо другой. Ты не думаешь, что это так, а? Я вышла за тебя замуж! — воскликнула она, как будто кто-то в этом сомневался. — Я хотела свой собственный дом, детей, собственную жизнь — боже, у нас есть право на все это не меньше, чем у кого-либо еще! Ты не думаешь, что это так?

— Да, — сказал он мрачно, — и я собираюсь проконтролировать, чтобы мы все это получили. Я устал видеть, как ты приносишь себя в жертву! Если они не дадут тебе покоя и отдыха, мы уедем из этого города.

— О, не то чтобы я была против делать все это для папы, — сказала Хелен тише и спокойнее. — Боже, я готова делать все, чтобы бедный старик был хоть чуточку счастливее. Если бы только остальные… Ну, впрочем, ладно, милый, — сказала она, резко обрывая реплику, — давай забудем об этом! Это очень, очень плохо, что тебе приходится идти через все это сейчас, но это не будет длиться вечно. После того как папа уйдет, мы наверстаем все упущенное. Однажды мы получим возможность провести нашу жизнь вместе.

— О, не волнуйся насчет меня, дорогая, — тихо сказал муж Хелен, произнося «не волнуйся» отчетливо, в нос, так, как говорят жители Огайо. Он с минуту помолчал, а когда снова заговорил, на его тощем, покрытом рытвинами лице и в усталых глазах красноречиво отражалась спокойная и искренняя преданность, верность, которая была смыслом и сущностью его жизни. — Я не возражаю, со мной все нормально, я только не хочу видеть, как ты доводишь себя до такого ужасного состояния. Я боюсь, что ты сломаешься от такого напряжения, это все, что меня волнует.

— Ну, забудь об этом. Ничего не поделаешь. Просто попробуем пережить все это. А теперь давай спать, милый, попробуй хоть немного отдохнуть, прежде чем тебе нужно будет вставать.

Возвращая Хелен ее поцелуй, с послушным и покорным выражением на худом лице, Хью тихо сказал: «Спокойной ночи, дорогая», перевернулся на бок и закрыл глаза.

Она выключила свет, и снова не было ничего, кроме тьмы, молчания, колоссальной неподвижной тишины и тайны ночи, тихого дыхания спящего мужа, который лежал рядом с ней. И опять она не могла спать, просто лежала, рассеянно пощипывая большой раздвоенный подбородок, с открытыми глазами, пристально глядя в темноту и погрузившись в рассеянные мысли.

XXIV

Уже довольно долгое время Макгайр сидел, не двигаясь, растекшись по столу в пьяном оцепенении. Около половины четвертого зазвонил телефон на столе, разбив больничное молчание своими зловещими настойчивыми трелями; большое толстое тело человека за столом не пошевелилось, он даже руки не поднял, чтобы ответить. Вскоре он услышал быстрый стук каблуков миссис Крисман, ночной заведующей, которая бежала по линолеуму в коридоре. Она вошла, быстро взглянула на него, и, осведомившись: «Я возьму?» — подняла трубку и сказала: «Здравствуйте!» и стала слушать ответ. Доктор не двигался.

Через некоторое время она тихо сказала:

— Да, я спрошу его.

Когда она заговорила с ним, в ее тоне и следа не осталось от той прохладной профессиональной