Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

— Это не имеет значения! — уклончиво ответил тот.

— Стало быть, выходит, ты пойдешь в зятья к Соному? Не забывай, что зять, живущий в семье жены, не пользуется уважением.

— Отец, мы собираемся жить в городе.

«Так, значит, он вернулся лишь на время… А я-то думал передать ему секреты своего ремесла, научить делать телеги, седла, вырезать из дерева шахматы, разные фигурки…»

Но сына тянуло в город: там и веселей, и работы много — выбирай по вкусу любую. Кроме того, в городе больше возможностей для учебы. Юноша все лето уговаривал дочь Сонома поехать с ним в город и начать новую, интересную жизнь. И девушке очень хотелось жить в городе, иметь красивые наряды, встречаться с интересными людьми. Однако она не собиралась ехать туда с сыном возчика.

Желание сына вернуться в город больно задело старого Лувсана. «Как бы там ни было, это все же лучше, чем идти в зятья к Соному и батрачить на него, — думал Лувсан. — Мой сын не годится в мужья этой бабочке! Ну, да ничего не поделаешь: это уж его личное дело».

— У тебя теперь своя голова, — сказал старик сыну. — Я сделал все, что мог: вырастил тебя, обучил ремеслу, а теперь поступай, как сам знаешь. Помни только одно: постарайся быть с людьми обходительным, справедливым, внимательным и старайся приносить им пользу. Это тебе мой наказ, сынок.

Сын был на седьмом небе от радости и теперь ждал согласия родителей любимой.

Однако в юрте Сонома на это смотрели совсем иначе.

— Мама, ты видела сына возчика? Правда, он красивый парень? Высокий, белолицый, и брови у него густые, черные, — говорила девушка матери, сидевшей за швейной машинкой.

— Почем мне знать? У тебя все парни хороши: этот красивый, тот нарядный…

— Да ну тебя! Он и правда красивый. Только уж больно хвастлив.

— Почему ты так решила? — ласково спросила мать, оторвавшись от машинки.

— Представь, всего два-три раза встречался со мной, а уже уговаривает выйти за него замуж и уехать в город. Ха, выдумал тоже!

«Как она еще наивна! — подумала мать. — Пококетничала с парнем, а теперь хочет отделаться от него под предлогом, что родители не соглашаются выдать ее за него!»

— Нужно сказать об этом отцу, как он посмотрит, — ответила она дочери.

— Стоит отцу узнать, что я собираюсь выйти за нищего, как он тотчас же откажет, хотя кто его знает… — залилась смехом дочь.

Но старый Соном не допускал и мысли, что его красавица дочь выйдет замуж за бедняка, — только за человека состоятельного и занимающего высокий служебный пост. Услышав же о сыне возчика, он вышел из себя.

— Только легкомысленная и безумная девчонка может искать счастья с красивым, как павлин, парнем! Неужели ей хочется всю жизнь просидеть в берестяной лачуге возчика и есть похлебку из лишайников? Или ездить с этим дурнем вдвоем на пестрой, как сорока, кляче? О такой ли судьбе мы мечтали для нее? — кричал он, возбужденно расхаживая по хижине.

Назавтра на место условленной встречи вместо девушки пришел ее отец.

— Здравствуйте, Соном-гуай, — поздоровался юноша.

— Ты что, разбойник, вздумал крутить голову моей дочке да еще звать ее куда-то с собой, недоносок несчастный! — закричал он вместо ответа, зло вращая узкими глазками.

— Я же не на вас собираюсь жениться! И какое вы имеете право становиться у нас на пути? Если мы любим друг друга, мы все равно поженимся, будет на это ваше согласие или нет, — гордо вскинув голову, ответил юноша.

— Скорее у горного козла до неба вырастут рога, а у верблюда хвост до земли, чем такой нищий, как ты, женится на моей дочери. Когда здесь впервые появился автомобиль, твой полоумный отец все ощупывал его да хвастался: жаль, мол, что он столяр, а не кузнец — иначе сам бы попробовал сделать такую машину. Теперь и ты стал таким же хвастливым бездельником, как и твой отец! — не унимался Соном, стараясь как можно сильнее оскорбить парня.

— Если бы все так работали, как мой отец, было бы хорошо! — ответил сын возчика и, стеганув коня, ускакал. С этой минуты он решил увезти девушку тайком.

Встретившись с ней тем же вечером, он сказал:

— Я тебя люблю, и ты любишь меня. Мы не можем жить друг без друга. Почему же мы должны подчиняться родителям? Давай тайком уедем в город…

— Нет, нет, не уговаривай меня… Хоть я и люблю тебя, но маму я люблю больше и не могу оставить ее и уехать с тобой. Нам лучше не встречаться и забыть друг друга…

Несколько дней юноша ходил мрачный и ни с кем не разговаривал.

Старик отец пытался его успокоить:

— Поезжай, сынок, один! Что тебе далась эта женитьба?

Сын промолчал тогда, но вскоре действительно один уехал в город, стал там работать шофером, а потом и слух о нем пропал: люди говорили, что он за что-то попал в тюрьму…

II

Шли годы, и все реже и реже вспоминали о сыне возчика Лувсана в его родном кочевье.

Поговаривали, что он вышел из тюрьмы, работает чернорабочим и живет очень бедно.

Тем временем дочка Сонома вышла замуж за приезжавшего в кочевье по служебным делам городского щеголя и укатила с ним в Улан-Батор. Иногда она присылала родителям подарки и краткие письма, в которых писала, что живет хорошо, скучает по родным и скоро приедет. Но время шло, а она так и не приезжала. Собирался навестить дочку и Соном, но тоже так и не собрался.

Через несколько лет по всей стране прогремело имя рабочего Тумура — изобретателя на столичном автомеханическом заводе. О нем писали в газетах, говорили на совещаниях и встречах по обмену опытом, рассказывали по радио. Всем было известно, что своими успехами он обязан советскому специалисту Иванову и монгольскому мастеру Дамбе, что как человек и гражданин он закалился в рядах ревсомола Монголии, но вот о личной жизни этого прославленного рабочего знали очень мало.

Лето того же года мне посчастливилось провести в доме отдыха в Тужир-Нарсе и познакомиться с этим славным парнем.

Каждое утро я выносил плетеное кресло, ставил его около беседки среди берез и наслаждался лучами утреннего солнца. Вскоре я заметил прогуливающуюся пару — высокого мужчину в гимнастерке и миловидную женщину с хорошеньким черноволосым мальчуганом. Всегда прекрасно настроенные, скромные, общительные, они легко знакомились с людьми. Словом, это была дружная семья, достойная зависти закоренелых холостяков.

Глядя на них, я почему-то был уверен, что