Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

столько овец. Да, нелегок труд гобийских скотоводов!» — подумала девушка, с сочувствием глядя на женщину. Они разговорились. Оказалось, что у женщины семья маленькая, а дел много.

— Мама старая и больная, целыми днями сидит дома, а я присматриваю за скотиной.

— Больше у вас никого нет? — спросил шофер.

— Как нет! Муж, дочь.

— Почему же они вам не помогают?

— Дочь учится в школе. А муж все время разъезжает по багам, и времени для домашних дел у него не остается.

Женщина напоила овец, взяла ургу, вскочила на коня и натянула узду.

— А вы не боитесь сломать ургу? — спросил с улыбкой шофер.

— Как не бояться! Без урги в такую пору можно ехать только на верблюде. Чем ургу сломать…

— …лучше мужа потерять, — подсказал шофер.

— Верно, бывает и так! Да… В самом деле, у нас здесь не найдешь хорошей березовой урги, — вдруг смутившись, проговорила женщина.

— А мужей везде найдешь! — поспешила ей на помощь девушка.

— Думаете, везде? — не унимался шофер, и все трое весело рассмеялись.

— Неужели вы сами и лошадей ловите? — удивилась девушка.

— Да, сегодня мне как раз нужен другой конь. — Она по-мужски взяла в руку ургу и тронула коня.

— Эй, подождите! — крикнула девушка, вспомнив, что она не узнала самого главного. — Где здесь аил известного скотовода Сэнгэ?

— Сэнгэ? — Женщина остановила коня. — «Зачем они к нам? Это, наверно, из тех, что приезжают к Сэнгэ со всякими расспросами», — мелькнула догадка. — Вон за тем холмом, — показала она кнутом на северо-восток и поскакала к табуну.

Они поехали к аилу, из машины наблюдая за тем, как женщина ловит коня. Она врезалась в самую гущу табуна, и тотчас же из него пулей вылетел гнедой жеребец. Поднимая пыль, он поскакал прочь. Женщина направила своего коня следом и не отставала от жеребца ни на шаг: издали казалось, будто она привязана к его хвосту. Когда рука с ургой поравнялась с крупом жеребца, женщина выбросила петлю вперед — в одно мгновенье урга, петля и рука женщины, словно по волшебству, вытянулись в одну линию, и жеребец был пойман. Он упирался, старался вырваться, но женщина тянула его к себе. Через минуту она спрыгнула с коня и быстро набросила на жеребца уздечку. Все это она делала с поистине мужской сноровкой.

— Кажется, она ургу любит больше, чем мужа, — тихо произнесла девушка.

Продолжая беседовать о силе и ловкости гобийских женщин, они подъехали к юрте прославленного скотовода, но того дома не оказалось. Возле юрты на досках сушились хурут и степной лук; внутри стояли большие раскрашенные сундуки, швейная машина и всякая утварь; еда хранилась за чистой занавеской, чашки и посуда были закрыты марлей — во всем чувствовалась трудолюбивая женская рука. В таких случаях горожане говорят, что семья культурная, а сельские жители — что в доме заботливый, хороший хозяин.

В юрте они застали старуху. На вопрос, где хозяин, она ответила:

— А кто его знает! Все у него какие-то собрания, выступления. Дома почти не бывает. — Она принялась угощать шофера и девушку крепким чаем, ячменными лепешками, сметаной, маслом.

Девушка стала расспрашивать ее о семье. Старуха рассказала, что их аил в этом году перевыполнил план прироста скота и непременно будет представлен на республиканском совещании скотоводов.

— А сколько вы запасли сена?

— Мало, дети мои. Ведь все хозяйство у нас на невестке. Целое лето таскает в день по охапке сена — много ли так напасешь…

— Сколько же вы насушили сена на голову скота?

— Сколько его насушишь, детки? Говорят, что вот столько-то нужно собрать на каждую голову. Но это на собраниях хорошо говорить. Ведь в наших местах покосов совсем не бывает. Насушили мы с невесткой немного степного лука — и все.

— Это тот, что лежит возле юрты? Разве он годится на корм скоту?

— Не очень, но отощавшей скотине даем. У нее от такого корма глаза на лоб лезут, и все же она хоть не так тощает. Невестка, бедняжка, почти все собирает. А у нее и без того работы невпроворот: и хашаны построить, и соль из солончаков собрать.

— А где она сейчас, ваша невестка?

— Где ж ей быть! Со скотиной, наверно, возится, у западного колодца овец поит.

— Она в зеленом сатиновом дэле? — спросил шофер.

— Да. Вы ее встретили?

— Встретили. Она здорово владеет ургой. Собственными глазами видели.

— Вот так-то, дети мои. При плохом муже всему научишься. И у меня муж был ленивый, работать не любил, так я и коней стреноживала, и хозяйство вела… Все сама делала. В то время мужья таскались по пирам да по праздникам, а работали жены… Что говорить — многое пришлось испытать. Сейчас вот ни встать, ни сесть не могу, еле ноги волочу.

— Но ведь у вас сын хороший работник, известный скотовод в сомоне.

— Кто знает, правда ли это? Они с председателем только и знают, что ходить на баговые да сомонные собрания, говорят много, а толку мало. Невестка еле управляется. Чем ходить по собраниям, лучше бы жене помогал.

Поговорив со старухой, гости, так и не дождавшись хозяина, собрались уезжать. Девушка что-то записала в блокноте, а внизу страницы поставила большой вопросительный знак.

II

Зима стояла теплая, снега выпало мало, на глубину копыта. На благоустроенной зимней стоянке, окруженной каменной оградой, виднелись три юрты. Овцы и верблюды грелись под скудными лучами зимнего солнца. Они не отощали, значит, зимовку перенесли хорошо.

К аилу на гнедом поджаром жеребце рысью приближался рослый мужчина лет тридцати пяти с полным загорелым лицом и длинными усами. На груди его красовался значок лучшего скотовода и медаль «За трудовую доблесть». Приблизившись к юрте на юго-западной стороне аила, он спешился, сунул повод за веревку, стягивающую юрту, отбросил войлочный полог, закрывавший вход, прижал его камнем и вошел в юрту. Это и был знаменитый Сэнгэ. Увидев, что мать, сидя у очага, распарывает его старый шелковый дэл, он сказал:

— Ты шьешь мне дэл? Очень кстати.

— Нет, сынок, я старый распарываю, он поистерся немного и прохудился местами, расставляю в плечах, еще поносишь, — ответила мать.

Сэнгэ сел, закурил трубку.

— Еще когда просил сшить мне дэл. Так и не сшила. А теперь хоть голым поезжай на совещание скотоводов… Не могу же я показаться министру в поношенном дэле!

Мать промолчала. Потом спросила:

— Что за совещание? Даже министр будет?

— Я же говорил вам, что поеду на совещание лучших скотоводов страны. С лета прошу все приготовить к отъезду. Послезавтра ехать, а у меня до сих пор нет приличного дэла.

— Ничего, к отъезду дэл будет готов. Завтра и закончу. — Мать