Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

«Если я так плоха для тебя, то давай лучше расстанемся», — говорила она в таких случаях, и я всякий раз сердился после этих разговоров и давал себе слово покончить с этим раз и навсегда. Но… кто разберется в человеческих чувствах? Шло время, и мы вскоре поняли, что жить друг без друга уже не можем.

Вот так постепенно мы сблизились и стали единым целым — и на работе, и дома. Работа у нас спорилась, план мы перевыполняли, стали уже прилично зарабатывать и даже ходили в передовиках, но до настоящих передовых рабочих нам было еще далеко.

— Чего же вам недоставало? — удивился я.

— Поначалу мы и сами не знали чего! — засмеялся Тумур. — Но потом поняли, что настоящий рабочий думает не только о своей личной работе и своем личном заработке, он думает об общем деле и трудится на тех участках, где тяжелей. Лишь тогда его труд становится подлинно творческим и ценным для страны. Одним словом, нужно было делать не то, что тебе выгодно, а то, что выгодно твоей стране.

И тут как раз по инициативе ревсомола в стране развернулось движение передовиков за рационализацию и изучение опыта советских специалистов.

Я в это время отдыхал у своего друга в худоне и помогал ему в работе. Однажды мне пришлось крутить вручную четырехсотлитровый бак, в котором сбивалось масло. Отдыхая после работы, мы с другом размечтались о механизме, который бы избавил человека от этого тяжелого физического труда.

Я стал ломать голову над этим, и вскоре мне пришли в голову кое-какие идеи, с которыми я и поделился со своим мастером и цеховым инженером. Идея их заинтересовала, и мы стали работать над опытным экземпляром. Однако вышестоящие организации, от которых зависело внедрение его в производство, отказали нам под предлогом, что наша машина, дескать, не найдет сбыта, ибо потребность в ней очень невелика. Мы обратились за помощью в ревсомол. Они пропесочили в газете нерадивых чиновников, и вскоре министерство продовольствия заключило с нашим заводом договор, по которому мы сделали несколько образцов и послали на испытание. Я очень волновался: ведь это были мои первые испытания, но все окончилось благополучно, и все мы радовались нашей победе.

Успех ободрил меня, и мне захотелось еще больше сделать для страны. Помню, когда я работал шофером, мне частенько приходилось наблюдать, как гобийские скотоводы поят свой скот. Это очень тяжкий труд. В страшнейшую жару им приходится бесконечное множество раз наклоняться над глубоким колодцем, чтобы достать из него воду. И я решил изобрести механизм для выкачивания воды из колодца. И на сей раз не обошлось без хлопот и неприятностей, но в конце пути меня опять ждала победа. Я даже получил по этому поводу письмо из Южно-Гобийского аймака. «Большое спасибо за ваш механизм, — писали мне молодые скотоводы-ревсомольцы, — благодаря ему нам теперь гораздо легче поить скот. Желаем вам и дальше успешно трудиться на благо нашего народа!» Как мы с Дэжидмой радовались! Вот когда я впервые в полную меру почувствовал, что значит приносить пользу людям!

«Тумур, как же я была глупа раньше! — сказала мне тогда Дэжидма. — Думала, выйду замуж за богатого и буду жить лучше других… И чуть не проглядела свое счастье!»

Вот так благодаря мастеру Дамбе, нашим ревсомольцам и всем товарищам по родному заводу я стал частицей великого коллектива — рабочего класса и нашел свое счастье, любовь, семью…

Но тут раздался звонок на обед, и мы стали одеваться.

Читатель, верно, уже догадался, что прославленный рабочий Тумур был не кем иным, как сыном уже известного нам возчика Лувсана.

III

Ну, а теперь вернемся к старикам, оставленным нами в далеком кочевье. Они потихоньку старились, и в их жизни не было никаких особых изменений, если, конечно, не считать новых морщин на лице да седины в волосах. Все так же спокойно трудился Лувсан, и все так же, не покладая рук, работал Соном-гуай, стараясь разбогатеть еще больше.

Как-то в начале осени он привез в сомонный центр несколько бидонов сливок, чтобы сдать их на маслобойный завод, но приемщика на месте не оказалось. Во дворе завода, впряженные в специальное устройство, которое вращало огромные лопасти маслобойки, ходили две гнедые лошади. Погонял лошадей худенький парнишка лет четырнадцати.

— Куда ушел приемщик? — спросил у него Соном.

— В школьный клуб на собрание.

— Что еще за собрание?

— Да, говорят, приехал изобретатель вот этой машины и рассказывает о ней. Мне тоже очень хотелось пойти, но отец оставил меня здесь вместо себя, — с обидой в голосе проговорил мальчик.

«Видать, приехал русский изобретатель, — подумал старик и стал с интересом осматривать новое устройство, удивляясь его простоте. — Ну, и молодцы же эти русские — всегда что-нибудь придумают полезное для работы!»

— Ну, и чудак же твой отец! Побежал смотреть на русского, как будто знает русский язык, — раздосадованно пробормотал старик.

— Да не русский он, Соном-гуай, — встрепенулся мальчишка, — а монгол.

— Монгол?! — удивился старик.

— Да, и, говорят, здешний, из наших мест. Я его видел: он такой высокий, сильный.

Соном удивился еще больше.

— Уж не шутишь ли ты над стариком, сынок?

— Ну что вы! — обиделся мальчик. — Пойдите посмотрите сами!

Соном пошел к школьному клубу. Только он хотел открыть дверь, как услышал за спиной знакомый голос.

— Отец!

Он обернулся: перед ним стояла Дэжидма…

— Дочка, ты ли? — едва проговорил старик и, обняв ее, стал целовать в лоб, в щеки, в нос. Затем смахнул навернувшуюся слезу и начал рассматривать ее: на ней был серый добротный дэл, отделанный парчой, коричневые хромовые сапожки, на голове красивая шляпка. Оставшись доволен осмотром, он сказал:

— Ты, дочка, видно, хорошо живешь?

— Да, отец, хорошо. А как вы с мамой? — быстро спросила Дэжидма, заметив, как отец постарел.

— Ничего, дочка, по-старому. Оба пока живы и здоровы. Ты одна приехала?

— Нет, отец! Я приехала с мужем и сыном. — И она позвала мальчика, игравшего у клуба. К ней подбежал краснощекий, взъерошенный мальчуган лет пяти.

— Это твой сын? Какой молодец! — Старик нагнулся, чтобы поцеловать его, но малыш испугался и спрятался за мать.

— Не бойся, сынок. Это твой дедушка, он хочет поцеловать тебя, — смеясь, проговорила мать и подтолкнула малыша.

Но он не тронулся с места; правда, в глазах мальчика зажглись огоньки любопытства и он стал меньше дичиться. Поймав на себе его пристальный взгляд, старик подумал: «Вот уж и внук растет. Как годы летят!»

— Вот мы и дождались, что вы приехали к нам! А где же твой муж Сундуй? В клубе?

Дэжидма